Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

— Отпусти её! — Демира выхватила из ножен меч, тот, что разит без промаха, бросилась на него.

Ария задыхалась, бессильна была в железных тисках, взор чёрной мглой затянуло. Свинцом налились руки, ни поднять, ни ударить алым рубиновым лучом. «Отец!» — взмолилась она в последних проблесках сознания. И следом пришло другое имя, рванувшееся из сердца, ведь на краю обрыва нет места лжи и притворству! Всё встаёт на места, что прежде казалось, неверным, становится истиной. И погибая, разум желает того, что дороже всего на свете.

«Феанор!» — вскричала отчаянно душа, и ожил камень в перстне, живым светом хлынул, опалил белую длинную руку, сжавшую горло юной воительницы. Тонкий визг пронёсся по залу, добил уцелевшие стёкла, сорвал дверь с петель.

— Ты просила! — расхохотался Норт. — Отпускаю! — развернулся к окну. Метнулась, удлиняясь, белая рука в прожженных чёрных язвах, разжались костлявые пальцы, державшие принцессу за горло.

И падая камнем вниз, улетая бескрылой птицей, услышала Ария отчаянный крик королевы и лязг схлестнувшихся клинков.

Глава 17

Только вперёд!

— Проснись, Бессмертный! Да проснись же! — Медведица схватила Арий Конрада за плечи, даже приподняла с кровати, силой боги не обделили.

— Чего тебе? — Он с трудом открыл глаза, освобождаясь от оков липкого тяжёлого сна.

Она достала огниво, высекла искру, зажгла лампаду. Затрещал пропитанный маслом фитиль, вспыхнул, светлее стало в комнате.

Арий Конрад сел, жмурясь, протёр глаза, сжал руками голову, качнулся назад, давя глухой стон. Посидел так немного, поднял на воительницу взгляд.

— Давно ушли? — спросил спокойно.

— Часа с четверть или поболее чуть, — отозвалась удивлённо Медведица.

Он всё знал уже, последний из Сов, всё понял, не нужно было ничего объяснять.

— Так… — он отёр со лба пот, наклонился, взял сапог, — слушай меня. Подними Велора. Пусть идёт в скалы. Он жаждал бессмертия, пусть идёт, это шанс его. Больше никто. Вы тут оставайтесь, Феанора не пущай тоже. Смертным — дела земные. Крепость обороняйте. Там, в скалах такое будет… — Арий Конрад обулся, встал, — лес рубят, — сказал, — щепки летят. Засыплет вас этими щепками.

— Нас? — спросила Медведица. — А ты?

— Мне бы до капища дойти, — голос его звучал слабо, пот бежал по вискам, дрожали руки.

Будто тяжкая болезнь схватила за горло магистра древнего ордена, отняв все силы.

— Давай, подсоблю, — воительница поддержала его, — обопрись на меня. Пошли, дойдём.

— На мою удачу ночь, никто срамоты такой не увидит, — слабо усмехнулся он.

— Болеть не стыдно, — ответила Медведица.

— Я не болен, — пояснил Арий Конрад, — я пуст. Демира постаралась, дочиста выжрала. Мнит, что в одиночку справится. Научил на свою голову!

— Она не одна, Бессмертный, двое их, — напомнила воительница. Побледнело бронзовое лицо её, серым стало. — Не выстоит? — спросила.

— У нас нет выбора, Медведица, — ответил он, — нельзя не выстоять.

— Высшие силы всегда помогают тем, кто прав, — уверила она.

— Высшим силам плевать на тех, кто прав и на тех, кто не прав, — магистр презрительно усмехнулся, — каждый сам за себя отвечает и сам судьбу свою творит.

— Ты же пойдёшь на подмогу? — страх и надежда прозвучали в её голосе.

— Не-е-ет, женщина, довольно с меня крови и стали! — тихо рассмеялся Бессмертный. — Мне давно полагается получать пенсию с наитемнейшего князя, как ветерану ордена. Всё, моя дорогая, навоевался, видишь, едва ноги волочу?

— Давай, топай, магистр! — простонала она. — Не верю я в силу Велора! Лишь на тебя уповаю! На тебя моя надёжа!

— А вот зря ты в Велора не веришь! — сказал Арий Конрад.

Ария слышала крик Демиры, лязг клинков, сполох света видела, вырвавшийся из окна замка. Повернула руку, и луч, хлынувший из рубина в кольце, алым облаком окутал её ноги, замедлил падение, мягко уронил в сугроб.

Лишь ноги ушибла, но не сломала, начерпала снега в сапоги, да за шиворот накидала. Выбралась, встала на твёрдый наст, отряхиваться принялась, покуда холодной водой не растаял, студить не начал.

«Иди в Долину времени! — услышала в сознании голос королевы. — Разыщи золотые ключи!»

— Знать бы, куда идти ещё! — Ария набрала снега в ладонь, прижала к порезанной осколком щеке, останавливая кровь. Намок снежок, зарозовел. Она отбросила его, потрясла рукой, задела нечаянно порез гранью камня в перстне, и зашипела, зарастая, рана, дымок пошёл.

— Ой! — вскрикнула Ария, отняла руку. Потрогала — унялась кровь, и затянулся порез. — Спасибо, отец! — Она прижала руку с кольцом к сердцу, поцеловала алый камень.

«Феанору отдам, — подумала, — любил он это колечко». И себя одёрнула, что же за мысли такие? Откуда что берётся, ведь ввечеру ещё сердце от обиды плакало. А теперь ничего не осталось, даже тихой грусти, только сожаление, что не выслушала царя, прогнала. Всё на свои места вставало. И о Рихарде подумала, но не так, а лишь пожелала ему остаться в живых.

Руку ниже локтя тоже глубоко стекло порезало, саднило при движении, рукав кровью пропитался, и уже не держало толстое сукно влагу, потекло тёплое с пальцев. Миг Ария смотрела заворожено на красные капли на снегу, будто ягоды брусники на белой скатерти. Вздрогнула от порыва ледяного ветра, очнулась, поднесла рубин к ране, и легко заживил её волшебный камень, оставив лишь тонкий розовый шрам.

— Вот где секрет Бессмертия! — прошептала она, как зачарованная, глядя на рубин. — Что далеко ходить-то?

Демира там, наверху билась с Безликим. А ей, лунной дочери идти в Долину Времени велела. Куда это? Ария закрыла глаза, затаила дыхание, замерла, вслушиваясь в себя. Медленно выдохнула, подтянула перевязь, запахнула плащ, надела рукавицы и пошла вперёд. Она знала дорогу.

Когда белый сноп огня, пущенный рукой королевы, разбил мраморную шахматную доску, лютым морозом сковало землю. Пошёл густой снег, ветер поднялся, началась метель. Дыхание от холода перехватило, сразу застыло мёртвой маской лицо, скрючило в рукавицах пальцы. Вмиг замёрзнуть можно на стуже такой.

— В дома все! — взревел воевода. Треснула в уголке губ кожа, кровь поползла струйкой и тут же застыла.