Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

— Мороз разбивает стёкла! — догадался Сван Молот. — Подушки тащите!

Крепкие дубовые ставни защищали от прямого ветра, но не спасали от холода. Сквозняком потянуло сквозь трещины в досках, иней настыл на медных задвижках. Заткнули щели подушками, а где прибили их прямо поверх ставен. Лишь несколько окон оставили для обзора. И занятые спешным утеплением жилища, не видели, как из вихря бушующей метели поднялся над капищем чёрный демон, взмыл ввысь и полетел к Скалам безвременья. Лишь занесённые снегом статуи богов безмолвно взирали ему вслед пустыми глазницами в потемневшем от времени дереве.

Ария шла быстро, согрелась, и путь до скал, охраняющих вход в Долину времени, показался ей коротким. Высокой стеной поднялись они, неприступные, несокрушимые. Узкой расселиной размыкались, извилистый коридор уходил вглубь. К последнему рубежу приблизилась дочь Луны. Немного оставалось — пройти сквозь скалы и выйти в долину, где течёт Река бесконечности, и хранятся золотые ключи от врат времени.

Ария остановилась, оглядела себя. Опоясана туго, клинок в ножнах, в сапогах сухо. Ну, боги в подмогу!

— Благослови мою руку, Афина Паллада! — взмолилась юная воительница, шагнула вперёд, к каменному проёму.

Негромкое яростное рычание за спиной заставило её обернуться. Метнулась в сторону, едва успела уйти от длинных клыков огромного белого волка. Зверь бросился на неё, лязгнули железные челюсти, но успели схватить лишь воздух. Он мягко упал в снег, вскочил, прыгнул опять, в горло целил нарушительнице границ, а наткнулся грудью на острый клинок. Застыли в удивлении янтарные глаза, быстра была смерть, волк едва успел понять промах, стоивший ему жизни.

Рухнуло в снег большое лохматое тело, окрасив белое покрывало алым.

— Страж, — прошептала Ария, погрузила клинок в сугроб, отёрла кровь, выдохнула устало.

Нельзя зевать, глядеть в оба нужно! Легко не заметить такого врага, вон, как бела шкура волка! Искрит, точно снег на морозе, сливаясь с белым покровом скал!

— Сзади, душа моя! — услышала она далёкий крик.

Некогда оглядываться было, наугад метнула кинжал. Бросок точен оказался, хвала тебе, Афина! Достигло цели стальное лезвие! Обрушились на плечи и скользнули вниз по спине мощные лапы. Падая, умирающий зверь потянул за собою воительницу. Ария не удержалась, шлёпнулась в снег, перевернулась, откатилась от навалившегося сверху тяжёлого тела. Второй охранитель портала в Долину времени проиграл битву с незваной гостьей.

Она поднялась, выдернула из груди мёртвого горга свой кинжал, вложила в ножны. Владыка острова Форс, супруг её, наречённый высшим знамением, спешил на выручку, готовый встать рядом в смертельной битве.

Будто тяжкий груз сбросило сердце, распались железные кольца оков, и облегчённая душа, срастив сломанные крылья, расправила их, рванулась навстречу другу.

— Феанор!

Он подхватил свою бунтарку-царицу, крепкие руки обняли девичий стан, прижали к широкой груди, укрывая надёжно, заслоняя от невзгод. Близко она увидела его глаза, полные тревоги, и обняла ответно, прижалась щекой к его щеке. Отстранилась, погладила по лицу, коснулась золотых колокольчиков в косичках бороды, улыбнулась тихому нежному перезвону.

— Опять пошёл за мной, — сказала, — зачем?

— Дурак! — протянул Феанор, пожимая плечами. — Ничему жизнь не учит!

— Некогда обниматься! — закричал Чёрный Велор, отставший прежде, а теперь нагнавший царя. — Те двое лишь дозорные были, но взгляните туда!

Будто лавина, сошедшая с гор, текла со стороны замка живая белая река. Молча и стремительно наступала стая снежных волков.

— Горги! — воскликнул Феанор, отпустил Арию и легонько толкнул вперёд. — Иди! — велел. — Спеши в долину, моя девочка! Я задержу их! Ты с ней иди! — крикнул Велору. — Ты маг, твоё место там, а я смертный — моё здесь!

— Ты один, а их много! — Страх и отчаяние мелькнули в глазах Арии.

— Я таких ондатр десятками в сеть лавливал! — фыркнул Феанор. — Беги же! — Его взгляд задержался на её лице, впечатывая в память прекрасный облик храброй юной воительницы. Он схватил её за руки, крепко сжал тонкие пальцы в ладонях, но не притянул к себе, не поцеловал. — Иди, Ария! — сказал жёстко. — Войди в Долину времени, разыщи золотые ключи и верни себе то, что отняла у тебя злая судьба! Измени ход лет! Пусть твои родные воротятся к тебе и долгими будут годы их жизни! И твоей тоже! Ступай же!

Снежные волки были совсем близко. Рычание десятков звериных глоток эхом отразилось от скал, усилилось, умножилось.

— Иди! — повторил Феанор, последний раз взглянул на неё, лёгким движением вынул из ножен клинок, отсалютовал царице и повернулся, готовый встретить врага.

— Укрепи Сехмет руку твою! — пожелала Ария. — Охрани тебя от ран неистовый Арес! Останься в живых, Феанор! Прощай!

Она бросилась в каменный коридор, а вслед ей неслись знакомые слова старой моряцкой песенки:

— Бешеный ветер рвёт паруса,

Старый варяг стоит у руля,

Завтра утонут три корабля,

Обычное дело для моряка!

Память возвращала в детство, в чистую просторную кухню замка, куда сорванец-девчонка забегала выклянчить ломоть пирога у кухарок, яблочко или кусок сыра. Главная стряпуха, вдова с кучей ребятишек, отмерив четыре десятка с гаком, влюбилась на старости лет в хромого рыжего мужика, что раз в неделю привозил с моря рыбу да морских гадов.

Маленькая принцесса частенько заставала его сидящим в кухне у печки с большой кружкой тёмного эля и добрым куском окорока. В такие дни стряпуха не бранила её, не грозила пожаловаться королеве, щедро оделяла сладостями и спроваживала во двор. Ария видела в окошко, как умильно глядела она на рыбака, садилась напротив, подпирала кулаком щёку, подливала эля в его кружку и слушала, как поёт он сорванным хриплым басом:

— В трюме нет мяса, кончилось пиво...

Сколько ещё до великого Рима?

Нам будет трудно — это терпимо!

Словно, как баба, ждёт нас нажива!

А потом бухал по столу веснушчатым кулачищем и ревел:

— Северный флот!

Только вперёд!

Ублюдки, снять паруса!

На абордаж!

Аж посуда звенела на полках.

Ария прижималась носом к оконному стеклу, жевала свой пирог и представляла неистовые морские сражения. Корабли, сходящиеся бортами, и треск абордажных крючьев о крепкое просмолённое дерево. Лязг мечей, грохот падающих с баллист горящих ядер. В щепки разлетается мачта, падают в воду белые паруса, и гаснут в море алые искры пожарищ.

А однажды, забежав на кухню, шмыгнула мимо собирающих сплетни поварих, спряталась за их широкими юбками и прямиком в чулан прокралась.