Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

— Боги, конечно. Всё что угодно, лишь бы предотвратить новые смерти.

Проницательные глаза Мехерр сузились, в них мелькнуло что-то почти болезненное.

— Не заставляй меня привязываться к тебе, Петитор. — В ответ на суровый взгляд Сарай Мехерр рассмеялась. — Ладно, я «Бриджером» перенесу тебя обратно.

Видеть улицы Комиса такими пустынными было больно.

Закат обычно выводил на улицы северян толпами. Они сидели у костров, сплетничали и пили до беспамятства. Но сейчас магазины были заколочены, окна в не заражённых инсулах закрыты ставнями. Ни единого ребёнка, бросающегося снежками. Анек наверняка сказала бы ей, что она слишком переживает и не должна принимать всё так близко к сердцу. Но она просто не умела реагировать иначе, видя чужую боль.

Итрас был вне себя от радости, обнаружив, что Кадра не пошёл с ней, но тут же разъярился, когда она заставила его пройти «Проверку», чтобы доказать, что он не ведёт её в ловушку. Несмотря на то, что несколько вопросов спустя он успешно справился с заданием, вид у него был такой, будто он готов взорваться.

Тяжело вздохнув, Сарай быстро попросила вигилов подождать её с Мехерр у городских стен, заверив, что с ней всё будет в порядке. Хуже того, что Претор мог сделать, было только пустословие.

Теперь он шагал впереди неё, игнорируя повозки, направлявшиеся к институту Ам Семни, где Далвия помогала пострадавшим.

— Ваши добровольцы изрядно натерпелись, — заметила она. — Разве ваши вигилы не могут помочь с транспортировкой зараженных?

Охранявшие Итраса мужчины моргнули, их брови взлетели вверх.

— Забота о больных — женская работа, — с расстановкой пояснил Претор, словно объяснял что-то двухлетнему ребенку. — Вы же не видите целителей, помогающих вигилам на патрулировании, верно?

Не потому, что не было интереса. Она надеялась, что ситуация на севере улучшится после того, как Кассандана станет Верховным Тетрархом, но некоторые предрассудки сидели слишком глубоко. Женщины и нейтралии по-прежнему не могли служить здесь в рядах вигилов, а Тетрархия не имела права вмешиваться в региональные дела.

Ее губы сузились:

— Присутствие целителя на патрулировании могло бы оказаться полезным, если ваши вигилы столкнутся с кем-то раненым.

Равный взгляд Итраса дал ей понять, что он предпочтет патрулировать улицы лично, чем допустить подобное.

Приближались сумерки, когда они добрались до тюрьмы Комиса. Итрас стучал железными двойными дверями, раскрасневшись от холода.

— Шевелитесь, черт бы вас побрал! — рявкнул он, пока вигилы возились с замками по ту сторону. Войдя внутрь, как только дверь отворилась, он выпалил: — Крестьянин еще в своем уме? Отлично. — Он резко повернулся к ней. — Если он действительно видел рой, опустившийся на поле, нам нужно точное место. Куколки линяют по ночам и пробираются в город.

— Я добуду его для вас. — Она обратила внимание на изможденное лицо Итраса и задалась вопросом: неужели он изначально планировал зайти так далеко, когда принимал монеты от… того самого виновника, о котором знал Кадра? Мораль человека не так-то просто разложить по полочкам.

Они миновали лабиринт из серого известняка и решеток, спустились на подземные уровни тюрьмы и остановились перед массивной железной дверью, обитой бляхами.

— Нам пришлось изолировать его, прежде чем он успел кого-то заразить, так что не нужно праведного гнева, — пробормотал Итрас, пока офицеры отпирали камеру. — Даже он понимает, что это было ради общего блага.

Наклонив голову, она вошла в убогую комнату и увидела на топчане мужчину, чье тело было совершенно истощено. Она сдержала порыв отшатнуться при виде его левого глаза — вытекшего и разъеденного гноем.

Он поднял руку, когда она приблизилась, приоткрыл рот, демонстрируя обрубок языка, а затем принялся писать на грифельной доске, лежавшей рядом. Поднял ее: Я заражен.

— Ничего страшного. Я Петитор. Я здесь, чтобы увидеть тот рой, который вы заметили в тот день.

Он тупо кивнул. Это будет больно?

— Нет, мне просто нужно коснуться вашей головы. — Она присела рядом с ним и закатила рукава мантии, демонстрируя наручи. — Можно?

Получив его кивок, она вытащила булавку, зажатую в армилле, и уколола большой палец. Тасум для стабильного потока энергии Четвертого Порога и зоста для «Проверки» уже светились. Она вдавила кровоточащий палец в две другие руны: рера для «Зондирования» и астоманд для «Материализации», вытягивая воспоминания на всеобщее обозрение. Серебро ярко вспыхнуло в желобках рун, разгораясь слабым светом в мрачной тюремной камере.

Она мягко взяла крестьянина за голову и закрыла глаза. Мир вокруг растворился, Итрас и его люди исчезли, уступив место неумолимой тишине.

Она открыла глаза.

Каждый разум отражал характер своего владельца. Интересно, как выглядел разум этого крестьянина, пока он еще был здоров? Она стояла в полуразрушенном амбаре. Вдоль стен тянулись ряды стойл. Дерево крошилось от малейшего прикосновения, источенные изнутри гнилью. Периодические подземные толчки сотрясали пол — вероятно, результат того, что жуки грызли мозг несчастного.

Гнев и Разрушение. Она направилась к ближайшим стойлам, нащупывая и отпугивая защелки при виде вспышек отвлеченных воспоминаний. С десяток дверей спустя она замерла перед видением кишащего черного облака. Нашла тебя. Она сдвинула защелку и шагнула внутрь.

Яркий солнечный свет резанул по глазам, стоило ему выйти из амбара. Придется пристрелить корову. Жуки основательно засели в ее колодце, а целители вряд ли станут возиться с животным, когда на счету каждая человеческая жизнь.

— Чертовым богам плевать, — сплюнул он.

В этот момент солнце зашло за тучи. Мужчина фыркнул:

— Только не говорите, что вы и правда слушаете.

Он поднял голову и замер.

Бурлящая багровая масса пронеслась мимо, с яростной решимостью устремляясь к восточным полям.

Проклятые сиськи Разрушения! Нет! — он открыл рот, чтобы позвать на помощь.

Жужжание и удар в задней части глотки. Кислый взрыв ядовитого мешка. А затем половина тучи обрушилась на его поле.

Сарай резко вынырнула из сознания крестьянина, тяжело сглотнув.

— У меня есть локация. Дайте мне секунду.

Глубоко вдохнув, она снова нырнула внутрь, готовясь материализовать воспоминание, как вдруг позади неё раздался оглушительный грохот.

Какого хавида? Схватившись за колотящееся сердце, она уставилась на одинокую дверь стойла, хлопающую на петлях в нескольких ярдах от неё. Защёлка, казалось, сорвалась с места. Пожалуй, не лучшая идея — копаться в мозгу, который прямо сейчас заживо доедают. Но ей уже доводилось бывать в головах умирающих людей — например, бывшего мастера Гильдии Металлов Хелвуса, — и она никогда не видела, чтобы разум начинал вести себя сам по себе.

Нерешительно приблизившись к качающейся двери, она протянула руку, но тут же отдернула её. Лучше не лезть — дверь как раз ударила её по ладони на