Нежеланный брак, или уроки любви для герцога - Кати Владмар

— Доброе утро, — сказал он, притягивая меня ближе.

— Доброе, — ответила я, прижимаясь к его груди.

Глава 40. Счастливые дни

Декабрь укутал поместье Бельмонт белым покрывалом. Снег лежал на ветвях деревьев, искрился в лучах зимнего солнца, превращая сад в сказочное королевство. Прошло три месяца с того вечера, когда мы с Родериком наконец признались друг другу в своих чувствах, и эти месяцы были самыми счастливыми в моей жизни.

Я стояла у окна, наблюдая, как Софи занимается с учителем верховой езды мистером Ридом. Ее звонкий смех доносился даже сквозь стекло, и я не могла не улыбнуться, глядя, как она уверенно держится в седле маленького пони. Трудно было поверить, что эта энергичная, полная жизни девочка — та же самая хрупкая, болезненная Софи, которую я увидела, впервые оказавшись в ее спальне.

Ее кашель полностью исчез, щеки приобрели здоровый румянец, а глаза сияли энергией и любопытством. Она могла часами находиться на свежем воздухе, несмотря на прохладную погоду, и с каждым днем все увереннее чувствовала себя на спине маленького пони, которого Родерик купил специально для нее. Мистер Рид не уставал восхищаться ее природной грацией и бесстрашием, когда она выполняла его указания, осваивая азы верховой езды.

— Любуешься нашей маленькой наездницей? — теплый голос Родерика прервал мои размышления. Он подошел сзади и обнял меня за талию, притягивая к себе.

— Она так изменилась, — ответила я, прижимаясь к нему.

— Всё благодаря тебе, — Родерик поцеловал меня в висок. — Ты принесла свет в этот дом, Розали. В ее жизнь. В мою жизнь.

Я повернулась в его объятиях, встречаясь с ним взглядом. За эти месяцы Родерик тоже изменился. Исчезла настороженность из его глаз, разгладились морщинки между бровями. Он стал чаще улыбаться, смеяться, и эти перемены делали его еще более привлекательным.

Он стал невероятно внимательным, не упуская возможности прикоснуться или поцеловать меня, когда никто не видел. Почти каждую ночь мы проводили вместе — то в моей комнате, то в его, исследуя друг друга, открывая новые грани близости. Иногда мы просто разговаривали до рассвета, делясь мыслями, мечтами, воспоминаниями. Я никогда не думала, что можно быть настолько близкой с другим человеком — не только физически, но и духовно.

— О чем задумалась? — спросил Родерик, заправляя прядь волос мне за ухо.

— О нас, — честно ответила я. — О том, как все изменилось.

Он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать меня, и я растворилась в этом поцелуе, забыв обо всем на свете.

— Розали! Родерик! — звонкий голос Софи раздался из коридора, заставив нас поспешно отстраниться друг от друга.

Через мгновение она влетела в комнату, раскрасневшаяся от мороза и возбуждения, с растрепавшимися из-под шапочки темными локонами. От ее шерстяного пальто пахло морозным воздухом и конюшней.

— Розали, ты видела? Видела, как я держалась на Звездочке? — выпалила она, сияя от гордости. — Мистер Рид сказал, что я уже почти готова к настоящей рыси!

Я обняла Софи, отмечая, что ее прежняя болезненная худоба уступила место здоровой детской полноте.

— Конечно, видела, — улыбнулась я, глядя в ее сияющие глаза. — Ты держалась великолепно. Звездочка тебя слушается лучше, чем кого-либо другого.

— Это потому, что я всегда приношу ей яблоки, — доверительно сообщила Софи, понизив голос до заговорщического шепота. — Мистер Рид говорит, что нельзя баловать лошадей, но я думаю, что Звездочка заслуживает угощения, когда хорошо себя ведет.

Родерик рассмеялся и потрепал сестру по голове.

— Маленькая хитрюга, — сказал он с нежностью. — Но мистер Рид прав. Лошадь должна слушаться тебя из уважения, а не за лакомства.

— Но ведь можно и то, и другое? — Софи посмотрела на брата с таким искренним недоумением, что мы оба не смогли сдержать улыбки.

— Пожалуй, ты права, — уступил Родерик, обмениваясь со мной взглядом. — Иногда немного поощрения не повредит.

Софи довольно кивнула и подошла к окну, за которым медленно кружились крупные снежинки. Снегопад усиливался, укрывая сад белым покрывалом. В такие моменты поместье казалось отрезанным от всего мира — уютный островок тепла среди зимней стужи.

— До Рождества осталось всего две недели, — задумчиво произнесла Софи, прижав ладонь к холодному стеклу. Она повернулась к нам, и в ее глазах появился тот особый блеск, который всегда возникал, когда она была полна энтузиазма. — Мы ведь будем украшать дом к празднику, правда? В прошлом году мы почти ничего не делали, потому что я болела, но сейчас я совершенно здорова!

Она произнесла последние слова с такой гордостью, словно ее выздоровление было личным достижением, и в каком-то смысле так оно и было.

— Конечно, будем, — ответила я, чувствуя, как меня захватывает ее воодушевление. — Развесим гирлянды, поставим ель…

— И украсим ее свечами и игрушками! — подхватила Софи, подпрыгивая на месте. — И повесим чулки для подарков! А еще попросим миссис Купер испечь имбирные пряники!

Родерик рассмеялся, наблюдая за нашим растущим энтузиазмом.

— Я вижу, вы двое уже все спланировали, — сказал он с улыбкой. — Что ж, я полностью поддерживаю эту идею. Думаю, нам всем не помешает немного праздничного настроения.

— Значит, решено! — Софи хлопнула в ладоши. — Когда мы начнём?

Следующие дни прошли в приятных хлопотах. Мы с Софи вырезали бумажные снежинки, делали гирлянды из шишек, сосновых веток и красных ягод, собирали омелу для традиционных рождественских венков. Весь дом наполнился запахом хвои, корицы и апельсинов.

Родерик наблюдал за нашими приготовлениями с улыбкой, иногда присоединяясь, чтобы помочь повесить гирлянду повыше или принести новые материалы из сада. В такие моменты мы казались настоящей семьей, и мое сердце переполнялось счастьем.

В субботу я, как обычно, отправилась в Бервик-Холл на благотворительный вечер. Несмотря на счастье в личной жизни, я не хотела отказываться от этой деятельности. Помогать женщинам учиться читать и писать, видеть, как растет их уверенность в себе, стало важной частью моей жизни.

Лидия встретила меня в холле.

— Розали, — она обняла меня. — ты сияешь. Семейная жизнь явно идет тебе на пользу.

Я почувствовала, как краска заливает мои щеки, и Лидия рассмеялась.

— Не смущайся, дорогая. Любовь — это прекрасно. Я рада, что ты счастлива.

Мы прошли в комнату, где