Нежеланный брак, или уроки любви для герцога - Кати Владмар

уже собрались женщины для занятий. Я заметила несколько новых лиц и обрадовалась — значит, наша работа приносит плоды, и все больше женщин узнают о возможности получить образование.

После занятий Лидия пригласила меня на чай. Когда слуги удалились, оставив нас наедине, она внимательно посмотрела на меня.

— Ты выглядишь счастливой, Розали, — сказала она с теплой улыбкой. — Но я заметила, что ты так и не дала мне ответ насчет школы. Ты уже решила, будешь ли участвовать в этом проекте?

Я отпила чай, наслаждаясь его тонким ароматом.

— Я все еще обдумываю твое предложение, — ответила я, глядя на изящную чашку в своих руках. — Сейчас я хочу сосредоточиться на родных. На Софи, на Родерике. Мы стали настоящей семьей, и это приносит мне огромную радость.

Лидия кивнула с пониманием.

— Я понимаю, дорогая. Семья важна. Но не забывай и о себе, о своих стремлениях. Баланс — вот что делает женщину по-настоящему счастливой.

— Я знаю, — я улыбнулась ей, чувствуя искреннюю благодарность за ее заботу. — И я ценю твое понимание. Возможно, позже, когда Софи подрастет и окончательно окрепнет… тогда я вернусь к идее школы.

— Конечно, — Лидия сжала мою руку. — Я никуда не денусь. И проект школы тоже никуда не денется. Он будет ждать, когда ты будешь готова.

По дороге домой я размышляла о нашем разговоре. Лидия была права — баланс важен. Но сейчас, после стольких месяцев неопределенности, недоверия, страхов, я наконец обрела счастье, о котором даже не смела мечтать. И я хотела насладиться им полностью, без отвлечений.

К тому же, в последнее время я всё чаще думала о ребенке. О маленьком существе, которое было бы частью меня и Родерика, плодом нашей любви. Эта мысль заставляла мое сердце трепетать от волнения и нежности.

Глава 41. Зимние огни

За неделю до наступления Рождества мы отправились в столицу. Дорога, петляющая между заснеженными холмами, казалась волшебной, словно мы путешествовали по страницам зимней сказки. Софи, закутанная в меха, не отрывала восторженного взгляда от окна кареты, указывая на каждую усыпанную снегом ель, каждого встречного путника и каждое пробегающее мимо животное.

— Смотрите! Еще один олень! — воскликнула она, прижимаясь носом к стеклу. — Это уже пятый!

Родерик улыбнулся, глядя на сестру с нежностью.

— Ты ведешь счет? — спросил он, поправляя плед на ее коленях.

— Конечно! — важно кивнула Софи. — Я записываю все, что вижу, как настоящий путешественник.

Она достала маленькую записную книжку, которую Родерик подарил ей перед отъездом, и показала нам аккуратные строчки, написанные детским почерком. Там были перечислены все деревни, через которые мы проезжали, вся живность, которую она заметила, и даже разные формы облаков.

— Это замечательно, Софи, — сказала я, чувствуя, как сердце переполняется любовью к этой удивительной девочке. — Когда мы вернемся домой, ты сможешь нарисовать картинки к своим записям, и у тебя получится настоящий дневник путешествия.

Глаза Софи загорелись от этой идеи, и она тут же начала планировать, какие иллюстрации сделает.

Родерик, сидевший напротив меня в карете, взял мою руку в свою и легонько сжал. Затем он осторожно притянул меня к себе и поцеловал в щеку, думая, что Софи, увлеченная созерцанием заснеженных пейзажей, не заметит этого мимолетного проявления нежности. Я почувствовала, как краска заливает мои щеки, и смущенно отстранилась.

Софи повернулась и с лукавой улыбкой посмотрела на меня.

— Вы можете не прятаться, я всё видела. И всё понимаю. Поцелуи — это естественное проявление любви между мужем и женой.

Родерик удивленно приподнял бровь.

— И откуда у тебя, позволь спросить, такие познания? — поинтересовался он с легкой улыбкой.

Софи выпрямилась, явно гордясь своей осведомленностью.

— Я читала об этом в одной книге, — сказала она с важным видом. — Там еще говорилось, что когда муж и жена любят друг друга, у них появляются дети. — Она посмотрела на нас с неожиданной серьезностью. — А когда вы подарите мне племянника или племянницу? Я бы хотела девочку, чтобы играть с ней в куклы.

Мое лицо вспыхнуло еще сильнее. Родерик кашлянул, явно застигнутый врасплох.

— Кажется, кто-то читает книги не по возрасту, — сказал он, бросая на меня смущенный взгляд.

— Мы скоро приедем? — нетерпеливо спросила Софи, мгновенно переключив внимание. — Я так хочу поскорее увидеть столицу!

— Уже совсем скоро, — ответил Родерик. — Потерпи немного.

Я улыбнулась, но внутри вдруг шевельнулась странная мысль. За все это время, несмотря на нашу растущую близость, на все нежные прикосновения и страстные ночи, мы с Родериком ни разу напрямую не сказали друг другу, что любим. Конечно, все его действия, забота, взгляды указывали на то, что он питает ко мне настоящие чувства. Но почему-то эти три простых слова так и остались непроизнесенными между нами, словно невидимая граница, которую мы оба боялись пересечь.

И еще более странным было то, что мы никогда не говорили о детях. По условиям нашего брачного контракта я должна была родить наследника в течение трех лет, иначе брак будет расторгнут, а я отправлюсь в монастырь. Но с тех пор, как наши отношения изменились, мы ни разу не обсуждали этот пункт договора. Возможно, Родерик считал, что у нас еще достаточно времени. Или, может быть, как он однажды сказал, наш брак больше не был формальностью, и условия контракта уже не имели значения. Но все же, почему мы избегали этой темы?

За размышлениями я не заметила, как мы въехали в город. Только восторженный возглас Софи вернул меня к действительности.

— Смотрите! Смотрите, как красиво! — воскликнула она.

Я повернулась к окну и невольно ахнула. Центральная площадь столицы преобразилась до неузнаваемости. Огромная рождественская ель, установленная в самой середине, сияла сотнями свечей, заключенных в специальные стеклянные фонарики. Серебряные и золотые звезды, нити жемчуга и красные ленты обвивали ее величественные ветви. Вокруг ели расположился праздничный базар — десятки киосков, украшенных еловыми гирляндами и остролистом, предлагали рождественские сладости, игрушки и сувениры.

Улицы, ведущие от площади, были украшены не менее роскошно. Фонарные столбы обвивали гирлянды из вечнозеленых растений, перевитые красными и золотыми лентами. На каждом доме висели венки из остролиста с яркими ягодами и шишками, а в окнах мерцали свечи, создавая атмосферу уюта и праздника. Между домами были натянуты гирлянды из разноцветных флажков и бумажных фонариков, которые покачивались на легком