Когда ты проснешься… - Андрей Эмдин

— Нечасто, — признаюсь я после некоторой паузы.

— Если опустить предположение, что секс со всеми ними настолько плох — в конце концов, это просто статистически невозможно, — почему ты им не перезваниваешь?

— Потому что не хочу.

— Не хочешь! А знаешь почему? Я тебе скажу! Ты не хочешь, потому что не уважаешь этих женщин за то, что они легкодоступны! — распаляясь, продолжает гнуть свою линию Ира. Похоже, она и впрямь захмелела от воображаемого спиртного.

Серьезно смотрю на нее.

— Я не уважаю их не потому, что они мне, как ты выражаешься, легко отдались. Это как раз их самый честный по отношению к самим себе поступок. А искренние поступки я уважаю, даже если они не слишком уживаются с общепринятыми нормами морали. Я не уважаю их, потому что им плевать, что в Москве по ночам не видно звезд. Они даже этого не замечают, потому что звезды — это не то, чем можно похвастаться перед подружками, сделав селфи. Я не уважаю их за трусость, потому что они настолько боятся быть собой настоящими, что старательно изображают гламурных надменных идиоток, которых когда-то увидели в кино и на страничках любимых селебрити в социальных сетях. Я не уважаю их за то, что они, окажись на этом острове, просто сошли бы с ума из-за отсутствия Интернета, без необходимой им, как воздух, возможности доказать окружающей толпе таких же идиоток, что у них не менее интересная жизнь. Я не уважаю их за то, что они не верят в волшебство, полагая, что подлинное волшебство — это удачное замужество и неограниченный лимит на кредитной карте. Как ты вообще можешь говорить о такой глубокой вещи, как уважение в одном предложении с человеческой похотью?

Ира не отвечает на брошенный в лицо вопрос, но вдруг неожиданно спрашивает:

— Что у тебя произошло на этом острове?

— Все было прекрасно, но мы не совпали.

— Мне жаль. Такое бывает. Я тебе сочувствую! — примирительно говорит Ира и дружески тыкается головой мне в плечо. Потом прикладывается к бутылке, но та оказывается пустой, и девушка зло отшвыривает ее в песок.

Я сопровождаю ее действие неодобрительным взглядом.

— Все равно сотрется в момент нашего выхода, — беспечно комментирует Ира.

— Ты не рассказала про свои игры до конца. В первый раз игра закончилась с желтой карточкой. Что произошло во второй?

— Я снова оказалась на острове, и на этот раз все прошло хорошо, — равнодушно отвечает Ира.

— И что потом?

— Мы теперь живем вместе.

— И у вас все хорошо?

Ира кривится и, некоторое время подумав, уклончиво отвечает:

— По-разному. Алгоритмы «Неслучайной Встречи», бесспорно, прекрасны. Но реальная жизнь — не идеальный вымышленный мир. Вносит, так сказать, свои коррективы. Но мы справляемся… Да, справляемся.

Я не развиваю дальше эту тему. Мы и так перешли за все рамки возможной служебной, да и личной откровенности. Копаться в Ириной душе не хотелось совершенно, тем более что у меня самого внутри творилась полная неразбериха.

Мы еще около получаса сидим на пляже, после чего возвращаемся в офис и вскоре разъезжаемся по домам.

Неделя, как и пророчил Илья, оказалась загруженной. Ира активно включается в работу, и мы вместе с тремя архитекторами намечаем несколько интересных, с точки зрения новой, случайно заданной мною концепции, игровых сценариев. Мы с Ирой больше не вспоминаем о произошедшем на пляже разговоре, но очень тепло общаемся. И даже несколько раз вместе остаемся после работы, чтобы протестировать спроектированные за день миры.

Несколько раз я погружаюсь в свою маленькую Швейцарию, чтобы, свесив ноги над серой клубящейся бездной, поговорить с Котом. Пушистый, оказавшийся неожиданно разговорчивым, день ото дня становился все человечнее и уже почти не ошарашивал меня своей четкой компьютерной логикой. В его общении появилась свойственная живым существам гибкость — сказывалось интеллектуальное машинное обучение, без которого не смог бы существовать ни один персонаж игрового мира. Без способности персонажей к самообучению игроки чувствовали бы себя окруженными роботами. Это привнесло бы в игру ненужную неловкость и сделало бы погружения менее реалистичными.

В какой-то момент у меня мелькает мысль познакомить Иру с Котом, но я благоразумно отгоняю ее. Боюсь, как бы не в меру очеловечившийся Кот по столь же человеческому обычаю не сболтнул коллеге чего-нибудь лишнего об истинных целях моего пребывания в архитектурном отделе. Так что Ира и впредь оставалась бы обособленной частью моей работы, если бы не наша встреча, произошедшая при весьма странных обстоятельствах.

В тот день я рано ушел с работы, решил провести время дома, просматривая в социальной сети сообщения других игроков в официальном сообществе «Неслучайной Встречи». Я пробегал глазами по именам в заголовках сообщений, не особенно вникая в их смысл, в надежде отыскать среди комментирующих знакомое лицо.

Неожиданно раздается звонок домофона. Бросаю взгляд на часы — они показывают начало одиннадцатого. Подхожу к трубке. И удивляюсь, когда трубка нетвердым голосом Иры просит ее впустить.

Нажимаю на кнопку отпирания подъездной двери и некоторое время в недоумении жду незваную гостью в коридоре, пока на лестничной клетке не слышится шум подъехавшего лифта. Открываю дверь и смотрю на появившуюся из лифта гостью. Ира пьяна. Не до такой степени, чтобы с минуты на минуту упасть без сознания, но в достаточной мере, чтобы от нее, как и любой выпившей женщины, можно было ожидать чего угодно: от признаний в любви до апокалипсиса квартирного масштаба.

— Привет! — с наигранной веселостью произносит девушка и, не дожидаясь приглашения, бросает свое тело вглубь моей квартиры. Именно бросает, поскольку ее перемещение в пространстве не имеет ничего общего со скромным и вежливым появлением, обычно свойственным гостям. Ира стаскивает ботинки, бросает на пол куртку и поворачивается ко мне.

Глаза у гостьи влажные и красные: похоже, что до приезда ко мне она уже провела несколько часов в рыданиях. Тушь размазана по лицу, прическа растрепана, но почему-то только с одной стороны, как от долгого лежания на подушке. Она видит свое отражение в коридорном зеркале, пьяно ойкает, роется в сумочке и начинает нетвердой рукой вытирать синие, по-киношному печальные круги под глазами. Эффектная пацанка-программист даже в пьяном состоянии остается настоящей женщиной, считающей приведение себя в порядок задачей более значимой, чем объяснение хозяину квартиры причины своего появления.

— Я стырила твой адрес из компьютера Ильи, — мычит она, вытирая салфеткой синие подтеки под глазами, чуть приоткрыв рот.

— Зачем? — спокойно интересуюсь я.

— Захотела! — с пьяным вызовом сообщает девушка, заканчивает сложную для состояния,