Драконье счастье - Марина Ефиминюк

молниеносно схватился за таинственно подмигивающий камень и потянул. Попытка освободить украшение едва не закончилась катастрофой: малыш свел бровки домиком, скривил губы и вознамерился заплакать. Даже в жар бросило!

Боясь провалить экзамен на пригодность к материнству, я шустро сняла кулон и вручила маленькому вымогателю под умилительную улыбку его родительницы. Одна длинная сережка-висюлька тоже ушла в пользу детей. В общем, дракон был маленький, а блестящие побрякушки уже любил как большой.

До второй серьги мы не добрались. Слуга с большой помпой объявил, что пришло время даров от кейрима, и первым делом зашел с козырей. В смысле, вытащил ненаглядный расписной бубен! В воздухе рассыпался веселый перезвон колокольчиков, и на комнату опустилась зловещая тишина. Даже егозливый ребенок затих и перестал терзать драгоценности.

— Эту игрушку сделали специально для малыша! — принялась нахваливать я, не понимая, отчего женщины так прилично напряглись, словно ребенку не бубен привезли, а бутылку с ядом.

— Очень милая вещица, — как-то нервно улыбнулась мать Эрвика, и я явственно увидела, как у нее задергалось веко.

Но мы с мальчиком оказались командой! Он тоже пришел в восторг от бубна и немедленно потянул пухлые ручонки к звенящей диковинке. Вручали подарок ему в молчании. С удовольствием он им замахал, колокольчики зазвякали… Мне на ухо.

Под восхищенное оханье женщин и беспрерывное музыкальное сопровождение бубна слуги начали демонстрировать остальные подарки. Ритуальные одежды, стрелковый лук, шкатулку с магическими кристаллами, способными впитать тепло и солнечный свет, а потом служить источником обогрева и освещения. К тому времени, как они добрались до самоцветных камней, мне казалось, что звон звучит у меня в башке.

Дзинь и дзинь. Без пауз и перерыва на отдых! Клянусь, игрушка, придуманная в преисподней. Наверняка демоны трясут такими же бубнами, чтобы мучить грешников. Самое паршивое, что в роли демона выступила я и была готова позорно сдаться: обменять вторую сережку на бубен и выбросить его в окно. К счастью, вручение подарков подошло к концу, прежде чем я сумела вступить в торг с маленьким владельцем мракобесной трещалки.

В гостиной появился слуга и зычным голосом объявил:

— Ритуал начинается.

Ребенка у меня забрали вместе с бубном и отжатыми украшениями. Последние, видимо, тоже пошли в качестве подарка от кайрими. Единственную сохранившуюся после набега маленького варвара сережку я сняла и сунула в карман.

Мать с дитя на руках возглавляла нашу процессию по дороге в замковый храм. В ритуальный зал, озаренный ярким светом магических ламп, мы входили под задорный звон бубна. Мужчины уже ждали. Киан стоял возле ритуальной чаши, готовый к благословению.

Речь храмовника, напыщенного старика с мелкими камушками, вплетенными в спутанные волосы, сопровождалось веселым звяканьем. Маленький Ярвуд наяривал, что было мочи. Забрать у него расписной бубен оказалось невозможно. Владыка с трудом удерживал торжественную мину и с ехидцей поглядывал в мою сторону. Когда он мне подмигнул, я захотела провалиться под пол. Ей-богу, лучше бы коняшку вручила, если так приспичило одарить ребенка игрушкой!

Внезапно бубен отлетел и, подняв фонтан масляных брызг, бултыхнулся прямиком в ритуальную чашу. От секундной паузы в концерте даже храмовник поперхнулся словами. А Эрвик сделал глубокий вдох и залился таким драконьим ревом, что проведение ритуала в принципе оказалось на грани провала.

Дитя успокоили совершенно непедагогично: сунули в рот краешек носового платка. Мальчик примолк, принялся мусолить платок, и храмовник сумел закончить молитву. Или чего он говорил, я все равно ни слова не понимала.

Мать передала Эрвика владыке. Киан, явно знакомый с детьми еще меньше моего, взял его неловко, словно в первый раз в жизни держал ребенка в руках. Возможно, так оно и было.

— Пусть ветер омывает твои сильные крылья, Эрвик Ярвуд, — произнес он. — Благословляю тебя вырасти сильным воином.

Киан опустил палец в ритуальную чашу, а потом нарисовал священным маслом блестящую линию на лице мальчика, протянул невидимую черту ото лба, по носу и губам до подбородка. И вдруг вспомнилось, как во время свадебного ритуала точно так же он провел кончиком пальца по лицу у меня. Благословил, выходит, на счастливую жизнь под крылом владыки северных драконов. Как неразумное дитя.

Из ритуального зала всех пригласили к праздничному ужину. Совершенно не смущаясь, Киан положил руку мне на спину и по-валлейски тихо шепнул на ухо:

— Ты сняла украшения?

— Меня раздел младший Ярвуд, — пожаловалась я. — Одна серьга и кулон отправились в его сокровищницу.

— Полна впечатлений? — хмыкнул муж.

— Да не то слово, — буркнула я. — Напомни, если я когда-нибудь забуду: никаких бубнов нашим детям! И свистулек. У меня до сих пор в ушах звенит.

За праздничной трапезой жены сидели строго с мужьями, возглавлял застолье кейрим. Ульвина отселили в конец праздничного стола, которым верховодила жена советника. Правда, жизнерадостного болтуна и это, казалось бы, не смутило. Он подкладывал дамам вкусные кусочки, с очаровательной улыбкой сыпал шутками и постоянно встречался задумчивым взглядом с Бриэм.

— Кейрим Йорн, большая честь принимать вас за нашим столом, — подняв бокал, произнес советник.

— Да хватит почестей, советник Ярвуд, — улыбнулся муж. — Добрачный портрет твоей дочери уже готов?

Мы дружно повернули головы к Бриэм и застали ту в очередном раунде гляделок с Ульвином. Советник нахмурился, но его голос по-прежнему звучал медово и как будто немножко льстиво:

— Нарисовали еще зимой.

— Тебе пора ей найти хорошего мужа. — Киан выглядел абсолютно спокойным, но что-то неуловимо изменилось, словно от него волнами начала исходить властная энергетика, заставляющая прислушиваться и подчиняться. — Слышал, что Ульвин Тьер приходил к тебе с предложением. Род Тьеров старейший на острове Фьорет, а их сокровищница полна. Присмотрись к нему внимательно.

Намек, что советнику стоит забыть о планах породниться с владыкой, был прозрачен. В воздухе сгустилось такое напряжение, что по спине побежали мурашки. На лице Ярвуда-старшего не дрогнул ни единый мускул, разве что складки возле рта стали глубже, и побелели костяшки пальцев, с силой сжавших столовые приборы.

— Но он рожден одноликой женщиной, — не удержал ценное мнение отец маленького Эрвика, сразу после ритуала вместе с няньками отправленного в детские покои.

— Такой же, как моя супруга? — уронил Киан.

Казалось, в один момент он начал подавлять всех рослых воинственных мужчин, сидящих за столом.

— Приношу извинения за племянника, мой кейрим, — сдавленным голосом проговорил советник.

— Времена меняются. Мир не стоит на месте, — с прохладцей вымолвил Киан. — Твое право,