Драконье счастье - Марина Ефиминюк

спиной мальчика. Большая тень в темном вдовьем платье. Валентина такие никогда не носила, даже после смерти отца. Ни капли косметики, волосы собраны в простой низкий пучок.

Казалось, за пару месяцев знакомую мне женщину распороли, как старый наряд, и полностью перешили, не оставили ни кружавчиков, ни позолоченных пуговок. Даже фамилию она сменила. Возможно, вернула девичью или фамилию первого мужа. Хотя именно это не удивляло, учитывая, в каких неприятностях утопала мачеха, когда мы навсегда расстались. «Навсегда» длилось одно прохладное северное лето.

— Здравствуй, Анна, — вымолвила она, и по спине побежали мурашки.

Хотелось немедленно выставить ее с острова и окончательно — из моей жизни, но я только кивнула:

— Не ожидала встретить вас здесь…

— Боже, вы действительно знакомы! — воскликнула Арина, видимо, до последнего считавшая, что новая гувернантка приврала в резюме.

— Я тоже удивлена, что госпожа Йорн меня вспомнила! — поспешно воскликнула мачеха с нервной улыбкой. — Анна была совсем малышкой, когда я за ней присматривала.

Она устремила в меня умоляющий взгляд, заклиная скрыть правду.

— Да, совсем маленькой и наивной. Но разве возможно вас забыть, госпожа Разумова? — отозвалась я, но, кажется, та от облегчения перевела дыхание.

Дорога в древний Химмель проходила в крайне неловкой атмосфере. Если бы не любознательный Максим, мы утонули бы в настороженном молчании. Я отвечала на вопросы мальчика и все время ловила на себе задумчивые взгляды мачехи.

— А как здороваются с владыкой? — не унимался он, хотя мать на него уже тихонечко шикала.

— Пусть ветер омывает твои сильные крылья, кейрим, — на эсхире проговорила я.

— Вы чудесно говорите на драконьем языке! — восхитилась Арина.

— Моя преподавательница эсхиря с вами не согласится, — улыбнулась я. — Она считает, что у меня деревенский акцент, недостойный супруги владыки.

— Тебе здесь нравится, Анна? — вдруг невпопад спросила Валентина, впервые с минуты отъезда из гостевого дома прервавшая молчание.

Мы встретились с ней глазами.

— Я здесь счастлива, — спокойно ответила ей, с трудом проглотив насмешливое слово «маменька».

Лето на северных островах оказалось быстротечным. Погода все реже радовала ясными днями, но нам повезло: светило солнце. Однако пронизывающий ветер, приносивший соленый запах моря, забирался под одежду и изгонял тепло. В пещерном городе и вовсе царил холод, охранявший ушедших в лед и покрытых плотными каменными панцирями владык.

Мы осматривали пещеры под чутким присмотром стражей. Кидали монетки в чаши, любовались проливом с глубокой водой, взъерошенной мелкой рябью. Мальчика ужасно заинтересовал каменный владыка Архад, спящий в зале над фьордом. Он с восхищением обходил изваяние по кругу, рассматривал сложенные крылья и длинный хвост. Охал и тихо спорил с матерью, что слышит, как бьется сердце ледяного кейрима.

Прячась от ветра, я вернулась в полумрак закрытого зала, где в глубоких нишах над каменными чашами, заполненными водой, горели лампадки. После прихода нового владыки язычки огня стояли ровными пиками. Священное драконье пламя не гасилось ни от сквозняка, ни от ледяных капель, сочившихся от каменной породы.

— Решила загадать желание? — прозвучал голос Валентины.

— Да, хочу загадать, чтобы бывшая мачеха не втянула меня в неприятности. — Я вытащила из поясной сумки горсть мелких монет. — Хочешь тоже что-нибудь попросить у ледяных кейримов?

— Да, пожалуй, — вдруг согласилась она и, стянув с ладони кожаную перчатку, приняла пару мелких серебристых монеток. — Хочу, чтобы ты меня простила.

Она бросила монетки в воду, те упали на дно с булькающим звуком.

— Ты серьезно, Валентина? — издевательски фыркнула я.

— Да! — Через полумрак мачеха устремила на меня беспокойный взгляд. — Это было непростое время, Анна. Я многое пережила и ко многому поменяла отношение. Как видишь, я пытаюсь начать жить заново и искренне благодарна, что ты не рассказала о нашем родстве. Я о нем умолчала.

— Ты пошла работать гувернанткой в семью дипломата, не надеясь оказаться на северных островах?

— Нет. — Она прикрыла глаза и вздохнула. — Ладно, я предполагала, что мы отправимся на Фьорет, но не думала, что у меня появится возможность тебя увидеть. Ты же… супруга владыки драконов. Я бесконечно рада тебя видеть, моя девочка.

— Что ты хочешь, Валентина? — резковато перебила я, пока она не кинулась рассказывать, как невыносимо соскучилась. — Денег?

— Только прощения, Анна! — Она нервно мяла снятую перчатку. — Я отвратительно с тобой поступила…

Мачеха выглядела такой искренней в своем желании помириться, что другого бы пробрало до глубины души. Но я-то прекрасно знала, какой чудесной актрисой она была. Не прикопаешься, даже если захочешь!

— Анна, через пару дней я уеду с острова, и мы вряд ли когда-нибудь встретимся. Завтра мадам даст мне свободный вечер, давай увидимся и поговорим по-человечески. — Валентина схватила меня за руку ледяными пальцами. — Пожалуйста! Дай мне шанс уехать со спокойным сердцем!

— Не стоит, — аккуратно освободившись, поморщилась я.

— Рубиновую брошь твоей матери я привезла с собой! — выпалила мачеха. — Она должна храниться у тебя.

— С радостью заберу.

Я протянула раскрытую ладонь, предлагая немедленно вернуть украшение, которое Валентине даже не принадлежало. Однажды увидела в моей шкатулке, заявила, дескать, юным девушкам ни к чему дорогие побрякушки и уже на следующий день прицепила к платью. Носила часто и с гордым видом, как орден за заслуги перед семьей Васильевых. Отец не сказал ни слова. Ей-богу, хорошо уметь вовремя расплакаться перед мужем.

— Брошь осталась в гостевом доме, — как будто смутилась она, хотя в прошлой жизни такой эмоции в принципе не умела испытывать.

— Тогда завтра пришлю посыльного из дворца.

— Как я объясню его появление?

К счастью, из зала с ледяным кейримом вернулись супруга посла с сыном. Мы услышали их голоса, а потом и шаги. Валентина поспешно отступила и сделала вид, будто с интересом рассматривает горящую ровным светом лампадку.

Арина посчитала, что мальчик замерз на здешних ветрах, и пора уезжать.

— Я вовсе не замерз! — заявил Максим, шмыгнул носом и звонко чихнул.

Было решено возвращаться в гостевой дом, пока он не подхватил насморк. По дороге мальчик уснул, по-детски доверчиво прижавшись к матери. Мы добрались до места. Выходя из кареты, Валентина бросила на меня кроткий взгляд и тихо произнесла:

— Надеюсь на новую встречу, Анна.

— Прощайте, Валентина, — отказалась я. — Хорошей обратной дороги в Валлею.

Вернувшись во дворец, первым делом хотелось