Драконье счастье - Марина Ефиминюк

рассказать мужу о появлении Валентины, но он оказался занят с посланником, и мне досталось только короткое «позже». Да и я погрузилась в последние приготовления к своему первому приему гостей во дворце. Трапезу накрывали в столовой для гостей, не самой большой, но в обычные дни ею не пользовались. Как объяснил Вигдис, открывали только по особым случаям.

Суета на некоторое время вытеснила из головы мысли о мачехе, но во время обеда с четой Полоцких, тень Валентины словно встала за моим плечом. Говорили в основном мужчины, а я мысленно вернулась в темную пещеру священного Химмеля, где мачеха пыталась каяться, перепутав падчерицу с исповедником. Стоило предложить ей бросить монетки в чашу для отпущения грехов, если такая существовала в древнем городе-храме.

— Анна? — Киан прикоснулся к моей руке, выдернув из темного ледяного зала в заполненную солнечным светом столовую дворца.

Я растерянно оглядела гостей. Взгляды супругов Полоцких, да и всех немногочисленных советников, приглашенных на обед, были направлены в мою сторону.

— Вы что-то спросили? — кашлянув, уточнила я.

— Ты замерла, — тихо проговорил Киан.

— Извини, — пробормотала я, чувствуя, что полностью проваливаюсь в роли гостеприимной хозяйки. Хотела показать высший класс, а показала… ничего.

Разговоры возобновились.

— Все в порядке? — спросил муж, не сводя с меня внимательных глаз. Нервно улыбнувшись, я едва заметно кивнула и сделала крошечный глоток воды. Мысли и чувства были в полном беспорядке.

— Анна, должно быть, вы простудились. В храме было очень ветрено, — с сочувствием предположила Арина.

— Я привыкла к местным сквознякам

— Если что, у нашей гувернантки есть рецепт чудесного согревающего снадобья! Мигом лечит простуду!

При упоминании Валентины я прилично напряглась. Рецепт этого снадобья мне был известен. В детстве не раз проверяла на себе его лечебное действие. В носки насыпали горчичный порошок и надевали на ночь. Пекло страшно, словно попал в преисподнюю и идешь по углям, но на следующий день от хвори не оставалось ни намека. Должно быть, простуда сбегала в ужасе от столь горячей заботы.

— Благодарю, но не стоит беспокойства. Во дворце служит прекрасный лекарь, — отказалась я.

— Кстати, господин Йорн, наша гувернантка когда-то присматривала за вашей супругой, — вдруг оживленно принялась рассказывать Арина. — Валентина была искренне рада увидеть Анну!

При имени мачехи муж бросил на меня острый взгляд, и я едва заметно кивнула, подтверждая его догадку.

— Как тесен мир, — изобразив вежливую улыбку, вымолвил Киан и пригубил вино.

— Такая трогательная встреча получилась, — щебетала Арина.

— Давно она у вас служит?

— Наняли незадолго до отъезда. Очень сложно найти гувернантку, готовую к долгим поездкам, — посетовала она.

— Дорогая, не думаю, что владыке Йорну интересно слушать про прислугу. — Посол мягко похлопал ее руке, призывая помалкивать, и с виноватой улыбкой обратился к Киану. — Женщинам только дай повод поболтать о домашних делах.

Я так не считала и хотела знать подробности, но застольный разговор уже перетек на другие темы. Мужские. Об охоте на двуликих бестий, строительстве портальных башен со стеклянными куполами и прочих якобы важных делах, в которых не фигурировал найм моей мачехи в семью посланника из Валлеи. А меня-то вопрос страшно интересовал!

Когда властительский дворец обступила ранняя темнота, я металась по спальне и совсем по-детски нервно грызла ноготь. Сложив ногу на ногу, Киан сидел в кресле, следил за моей тихой истерикой и не говорил ни слова. Он в принципе молчал с тех пор, как уехали гости, и я вывалила на него новости о появлении в моей жизни Валентины, только постукивал пальцами по подлокотнику.

— Что ты мне посоветуешь?

— Успокоиться, — справедливо ответил он. — Я запретил этой женщине появляться рядом с тобой, но она здесь.

— Ты ее выставишь в Валлею?

— Без сомнений.

— Когда?

— Зависит от твоего ответа, Анна. — Киан не сводил с меня внимательного взгляда. — Ты хочешь примирения?

— Нет! Да… Возможно.

— Трех ответов на этот вопрос не может быть, — заметил он.

Передо мной сидел не муж, а владыка Фьорета, из уважения ко мне позволивший принять собственное решение, даже если мысленно не согласится с ним.

— Я не знаю! Она сказала, что вернет брошь моей матери.

— Отправь посыльного.

— Как она объяснит появление человека из дворца?

— Это не твоя забота. Или ты ищешь предлог для встречи? — Киан изогнул брови, ожидая ответа. Таким же тоном, тихим, но настойчивым, он просил меня сказать, почему я прихожу в бешенство при мысли об их возможной свадьбе с Бриэм Ярвуд, и вынуждал ковыряться в себе. Но в отличие от меня, муж умел быть честным с собой.

— Валентина выглядела такой искренней, когда просила прощения. — Я растерянно потерла лоб. — Ты знаешь, я всегда вспоминаю, чем она меня обидела, но в нашей жизни было не только плохое. Если подумать, хорошего тоже было немало.

— Тогда выслушай свою мачеху.

Всю ночь я не сомкнула глаз. Встреча с мачехой оказалась таким потрясением, что растрепанные чувства отпугивали сон. В итоге я села на кровати, раздраженно выдохнула и уставилась в темноту.

— Собираешься походить по комнате? — тихо спросил Киан.

— Я тебя разбудила?

— Нет. — Он повернулся на бок и подпер голову рукой. — Говори, Анна.

— Я не буду с ней встречаться! — сердито выпалила я. — Безусловно, у нас были хорошие времена, но Валентина хотела продать меня за долги. Она не заслужила прощения! С утра отправлю посыльного за брошью.

— Хорошо, что ты приняла решение, — спокойно резюмировал мою запальчивую тираду Киан. — А теперь, если ты не против, давай пару часов отдохнем без призрака этой женщины в нашей спальне.

Я легла. Муж мягко привлек меня к себе, заставив прижаться спиной к его теплой, крепкой груди. В надежных объятиях, дарующих спокойствие и уверенность, было несложно заснуть.

Утром вместо посыльного я отправила мачехе письмо, что готова с ней встретиться в заезжем доме, стоящем по пути из дворца в Химмель.

— Я с ней увижусь, — сказала Киану. — Хочу дать ей шанс оправдаться и забрать брошь.

Даже если поездка была ему не по нутру, он молча кивнул, соглашаясь с моим решением.

Во второй половине дня в сопровождении новых стражей, Олафа и Вандера, я села в карету с гербом Йорнов на дверце и отправилась