Иллюзия падения - Лия Аструм

Гипнотизирую мобильный. Мысли скачут. Одну минуту грызу свою совесть из-за кудряшки, другую – из-за сомнительного самолечения. Выбираю начать с последнего и, нажав кнопку быстрого набора, жду три невыносимо долгих гудка.

– Дай мне номер Леона! – со старта требую я.

На линии опешивши молчат.

– Ты охренел?! – грубо и вместе с тем волнительно восклицает Вивиан. – Ты два дня игнорировал меня, а теперь как ни в чем ни бывало звонишь и просишь номер психиатра? Вот скажи мне, Эван, что я, черт возьми, должна думать?!

– Мне нужен рецепт, у меня обострение.

Вив знает о моем расстройстве, но не знает о его причине. И в целях ее поиска подруга не единожды рекомендовала мне обратиться к одному из лучших психиатров страны – Леону Кауфману. Раньше я отказывался, потому что, помимо заслуг в медицине, доктор является родственником Алекса, и я не хотел, чтобы столь интимные подробности моей жизни дошли до Миллера. Но сейчас, на фоне глобальной проблемы, эти опасения превратились в неказистый пшик.

– Разве у тебя не грипп? – сбавив агрессию, недоумевает Вивиан. – Ты же не думаешь, что все это время я сидела и ждала новости о твоей скоропостижной кончине? Конечно, я собиралась ворваться в твою квартиру и научить тебя одному незамысловатому движению, которое нужно совершать, когда звонит твой телефон. Но Алекс сказал, что ты подхватил вирус. Сам понимаешь, я не могу рисковать из-за Сиены.

Алекс, значит, сказал. Как интересно.

После неудачной презентации я отправил ему сообщение с искренними извинениями, не забыв обосновать свое неадекватное поведение запредельно высокой температурой. Получив в ответ лаконичное “ничего”, я насторожился. Но, узнав от Сюзи, что Миллер экстренно улетел в Абу-Даби на встречу с шейхом, успокоился. В этой спонтанной поездке определенно имелись плюсы. Босс остынет и, возможно, я отделаюсь малой кровью в виде немалого штрафа.

– Эван! Ты здесь? – обеспокоенно зовет меня Вив.

– Прости, задумался. Повторишь?

Подруга вздыхает.

– Леон не выпишет рецепт просто так, а запись очень плотная и неизвестно, сколько придется ждать. Почему не попросишь своего психотерапевта? Ты ведь не хотел идти к Кауфману, что изменилось?

– Я не могу его трахнуть.

В воцарившейся тишине я отчетливо слышу, как крутятся мозговые колесики подруги.

– Ты осквернил ее своим членом?!

– Ты хотела сказать “освятил”?

– Нет, я сказала именно то, что хотела. У нее нужно отобрать лицензию! – возмущается Вив. – Спать со своим пациентом – это… нарушение всех врачебных постулатов!

– Ого, какие термины! – улыбаюсь я. – Ты перечитала умной литературы?

– Есть время. Сиена гиперспокойная. Меня это тревожит, но потом я вспоминаю, что Алекс тоже не был в детстве активным и вроде как расслабляюсь.

– Странно, их схожесть должна тебя пугать.

– Приезжай в гости, – подруга игнорирует мои подколы. – Малышка по тебе скучает.

Напрягаюсь. Мгновенно. Потому что сейчас я совершенно не готов брать на руки ребенка. Ребенка! А я идиот, еще собирался к Эштону. Вдруг… я даже не знаю, что вдруг. ВИЧ не передается через касания, но ощущение, что передается. Словно риски везде. Повсюду.

– Как ты это поняла? Карапузу всего полгода.

– Она постоянно играет той жуткой игрушкой, которую ты принес.

– Это кукла Чаки.

– Плевать, у меня от нее мороз по коже.

– Ну ты же не рассчитывала, что дочь Миллера будет играть розоволосой Барби? – саркастично подмечаю я.

– Вообще-то рассчитывала.

– Гены не выкинешь.

– Алекс в детстве играл в машинки, как и другие мальчики.

– Или кидал ножички в этих мальчиков.

– Прекрати, – Вив смеется. – Он хороший.

– Самый лучший. Приезжай ко мне. Закажем пиццу или сходим в кофейню на Бейкер-стрит. Помнишь те божественные маковые пирожные? Сейчас я бы за них свой McLaren отдал.

– Уговорил. Завтра подключу нянь и проведу весь день с тобой.

– До завтра я найду другую компанию, – дразню я. – С более расширенным пакетом услуг.

– Ты забыл? Сегодня прием у cенатора Лейквуда.

Я аж подпрыгиваю от этой новости и больно ударяюсь пяткой об пол.

– Черт, – шиплю я, потирая ушибленное место.

Моя скверная память – тоже симптом ВИЧ? Нужно прочитать.

– Что-то не припомню уведомления… – Включаю громкую связь и лезу в почту.

– Эван… – осторожничает Вив. – Алекс не сказал тебе? Он убрал твое имя из списков…

Подвисаю. Смотрю на болтающееся в непрочитанных приглашение и думаю, что ослышался.

– Что ты сказала?!

– Из-за твоей болезни, наверное, – подруга спешит оправдать любимого, но в ее сумбурном голосе нет даже унции уверенности. – Вместо тебя поедет Натан. Только в этот раз, потом…

Ага, как же. Вымышленный грипп здесь не причем. Я уверен, босс знает, что Чарльз Лейквуд – мой отец. Но выкинули меня с этого бала точно не из этических соображений. Миллер из тех людей, кто всегда показывает свое отношение поступками, а не словами. И мое изгнание означает лишь одно – Алекс мне больше не доверяет.

Задевает. Сильно. Потому что, несмотря на весь его дерьмовый характер, я искренне верил, что за годы своей верной службы заслужил как минимум одно предупреждение перед отставкой. Выходит, исключений нет. Ежегодный сенаторских прием, на котором я всегда был в числе первых, пройдет без моего участия. Вместо меня поедет… Натан Хилл.

Ну конечно, мой блистательный помощник. Я редко ошибаюсь в кадрах и планировал рекомендовать его на свое место после ухода в Edelman. Но я и думать не смел, что мой протеже подсидит меня. Насколько же феерично Хилл завершил мою презентацию, раз впечатлил самого Миллера?

– Ясно. Хорошего вечера.

– Эван, подожди! Алекс…

Сбрасываю звонок. К черту твоего Алекса, Натана и весь Miller Health Corp.! Пусть эта гребаная корпорация, которой я отдал шесть лет своей жизни, горит в аду. Последние два года я впахивал практически без отпуска, потому что работа в близком кругу Миллера ликвидирует любые личные прихоти. Но теперь все. Злость, замыленная ужасным чувством несправедливости, распирает ребра. Ощущение колоссальной потери не отпускает. Все грани жизни исковерканы, перевернуты. Все рушится: здоровье, карьера, дружба.

А еще… я не знаю, к какому аспекту отнести Рио. Любовь? Страсть? Я бы выбрал помешательство. Хотя название не играет роли. Как бы я ни прятался, сколько бы я ни пил, время ускользает. Точнее, его