Иллюзия падения - Лия Аструм

– Болезненно! – затыкает меня подруга. – Ты не здоров. Тебе лучше поехать домой. Я сама позвоню Леону и попробую ускорить процесс.

– Нет.

– Нет? – Вивиан удивленно вскидывает свои идеально уложенные брови.

– Я буду развлекаться. – Возвращаю украденное и показательно опрокидываю остатки алкоголя в желудок, который от долгой пустоты начинает урчаще сокращаться.

– Хочешь испортить вечер? – не на шутку расходится Вив, сверкая злыми глазами. – Своим поведением ты подрываешь не только собственную репутацию, но и репутацию корпорации!

– Репутацию? – насмешливо фыркаю я. – Кто бы говорил. Эти суки только при Миллере шелковые, но как думаешь, что происходит за его спиной? Есть предположения? – ухмыльнувшись, склоняюсь к ее лицу. – Нет? Я подскажу. Они обсуждают, что ты – шлюшка, опробовавшая каждый член Нью-Йорка, недостойна быть женой нашего великого благодетеля.

Вив бледнеет. А я не могу остановиться. Меня разрывают противоречивые эмоции. Хочется бить, бить, бить. Их всех.

– Хотя нет, один пропустила, – ядовито скалюсь я. – Мой. Но не отчаивайся, детка, у тебя еще есть время…

Голова дергается вправо, а левая щека взрывается огнем. Растирая пальцами горящую кожу, принимаю четкий анфас и раздавливаю циничную усмешку.

– Хороший удар, крошка.

– А пафоса-то сколько, захлебнуться можно! – Вивиан яростно клацает зубами. – У меня нет ни малейшего понятия, какого хрена ты сегодня возводишь себя в культ дерьма, но прямо сейчас я не хочу тебя видеть! – Помпезно хлестнув мне по роже своим хвостом, подруга покидает мое “приятное” общество.

Торчать в коридоре больше смысла нет. Возвращаюсь в гнездо хитросплетений и, прислонившись спиной к массивной колонне, скрещиваю ноги. Расслабленно скольжу взглядом по гостям, то и дело ловя заинтересованные встречные. Этих идиотов хоть в помоях утопи. Пока твой общественный статус активен, они так и будут заискивающе соблюдать этикет, находя тебе миллион жалких оправданий.

Но что будет, когда все узнают правду? Останется хоть кто-то на моей стороне? Вив осталась бы, я уверен. Но Миллер не позволит.

Незначимо мажу по силуэтам, пытаясь найти отца и брата. Не то, все не то… Стоп. Откатываюсь обратно.

Какого черта здесь делает Бейкер?!

Вопрос не лишен логики, но он быстро теряется на фоне ее облика. Сегодня Рио превзошла все мои ожидания. В коктейльном черном платье с глубокими разрезами на груди и ноге, Бейкер уверенно отстукивает ритм тонкими шпильками, в которых мне необъяснимо видится орудие убийства моей и без того расшатанной нервной системы. Она сногсшибательна и до одержимости грешна – с кровавыми губами и чародейскими глазами, растушеванными черной подводкой.

За Ариэль неизменно следует Мансури. Они останавливаются в дверной арке, драпированной черной органзой, и о чем-то переговариваются, после чего Лаи растворяется в толпе, а Рио, без интереса осмотрев гостей, задерживается взглядом на мне. Несколько секунд ее лицо остается безучастным, а потом на нем расцветает такая теплая улыбка, что мне приходится пару раз моргнуть, чтобы убедиться в отсутствии галлюцинаций. Чувство неотвратимости орет откуда то из-за кулис пока манипуляторша Бейкер, использовавшая меня как одноразовый латексный намордник, продолжает убивать дистанцию между нами своими секси-туфлями.

Не могу определиться, чего жажду больше: поцеловать ее, оскорбить или упасть к ногам и молить о снисхождении?

Если результат на ВИЧ подтвердится, Рио никогда меня не простит. На кой черт я поддался инстинктам? Где была моя голова? В заднице? Нет, блядь! Она была между ее ног. Между ее длинных, самых потрясных в мире ног. Зачем она пришла ко мне в каюту? Зачем?!

“Ты – кретин. Она все уже сказала. Ты ее спровоцировал. По всем фронтам облажался. А она – нет?! Она, сука, тоже виновата! Грешно прыгать в койку к бывшим!”

Злюсь. Так сильно, что щелкает в сведенной челюсти. На себя, на нее… Нет, только на себя.

Сбавив скорость, Бейкер останавливается в шаге от меня и, взмахнув своими длинными ресницами, манерно откидывает прядь волос с плеча. До меня долетает знакомый запах ее тела, чуть приглушенный ненавязчивым парфюмом.

– Рада вас видеть, мистер Мур.

– Миссис Фелдман, – по макушку накрученный переживаниями, мчусь прикрыться развязной ухмылкой. – Ставлю лайк, выглядите восхитительно. Как гарпия, вылезшая из Тартара.

Ариэль увлеченно склоняет голову набок.

– Если не ошибаюсь, эти существа служили богам.

– Точнее, наказывали тех, кто им не угождал. Гарпии грабили, похищали людей и морили их голодом.

– Опасаетесь, что я украду вас, мистер Мур? – выдыхает тихо, говорит неспешно, одним голосом нагоняя жара.

– А вы можете?

– Если захочу.

– Тогда прочту молитву, чтобы этого никогда не случилось.

Уголки губ Бейкер насмешливо ползут вверх.

– Ходите в церковь?

– Порой нужно изгонять из своего окружения нечисть.

– Довольно сложный процесс. Эти коварные твари вселяются в красивых девочек, мальчиков и долго прикидываются хорошими. Но хэппи энда не будет. Сущность все равно возьмет свое, – вкрадчивый подтекст Ариэль обжигает легкие.

Ты осуждаешь прошлое, Рио. Но что будет, когда ты поймешь, каким я стал в настоящем?

– Ариэль! – к нам направляется Вивиан, поразительно искрясь неподдельной радостью.

Что происходит? Что я опять пропустил?! Бейкер – продуманная интриганка и королева антагонистов. По кодексу дружбы подруге надлежит плеваться в ее сторону. А что вижу я? Улыбки и объятия. Тискаются, как два щенка в рождественской корзине.

Предательница и бывшая воодушевленно обсуждают ужин, который, оказывается, прошел два дня назад в поместье Миллер. На меня не обращают внимания, продолжая трепаться о мелочах: блюдах, платьях, непонятных каталогах. Но когда Вив упоминает игрушку, которую привезла Бейкер и от которой Сиена пришла в неописуемый восторг, меня охватывает ревность. Эта малышка только моя.

– Пора занять места, – прекратив бесящий акт взаимной симпатии, Ариэль смотрит на свое запястье. – Начало через десять минут.

Подруга бросает на меня долгий взгляд и, словно сжалившись, бесшумно шепчет губами: “Езжай домой”.

Бегу, боюсь опоздать. Хотя вариант самый что ни на есть благоразумный и, глядя на удаляющиеся спины девчонок, я действительно размышляю над вероятностью его исполнения. Сразу же после того, как увижу отца и брата.

И я вижу.

Сенатор Чарльз Лейквуд выходит на импровизированную сцену, обустроенную у высоких панорамных окон, выходящих в сад. В черном костюме и с политической улыбкой на губах он начинает свою церемониальную речь. Голос у него все такой же низкий,