Иллюзия падения - Лия Аструм

священника, всю жизнь хранившего целибат, – требовательно целую. Вкус шампанского взрывается во рту, окуная меня во что-то безумно охренительно вязкое. В какое-то возбуждение несуществующего уровня, когда готов финишировать в штаны только от одного ее вкуса.

Ариэль разрывает контакт и опускается на колени. Вжикает молнией, одним резким движением сдергивает с меня брюки вместе с боксерами (которые, в отличие от нее, я целомудренно натянул на свой зад) и, вопреки моим ожиданиям, прислоняется губами к низу живота.

Прокладывает нежную дорожку поцелуев к паху, намеренно избегая орган, пульсирующий прямо у нее перед носом. Стояк призывно покачивается, требуя внимания, но Рио готова облизать все, что угодно, только не его. От нетерпения у меня колет под кожей, а от хитрого зеленого взгляда из-под расчерченных бровей вскипает кровь.

– Мой член ниже.

Ариэль широко улыбается. Красиво-красиво. Наповал, твою мать. Добавляя к набухшим яйцам опасное сердцебиение.

– Я лучше тебя знаю, где твой член, Лейквуд, – усмешкой обжигает чувствительную головку.

– Блядь! – шиплю сквозь сцепленные зубы, когда ее идеальные губы распахиваются. – Рио, – неконтролируемо запускаю пальцы ей в волосы и утопаю в мягкости ее раскаленного языка.

Меня расплющивает от кайфа. От тягучести происходящего. Как гребаный эстет неотрывно слежу за членом, скользящим по слюне, стекающей из уголков ее раскрасневшихся губ. Этот рот, обычно извергающий нефильтруемый поток слов, сейчас послушно пускает внутрь. И это заводит. До позорной девчачьей дрожи в коленках.

Удерживая ладонь на ее затылке, двигаю бедрами, с каждым разом все сильнее погружаясь в ее узкое горло. Рио хватается за мою футболку, сминает ткань и топит в своих расширенных, влажных глазах. Смахиваю ее первую слезинку и замедляюсь. Меняю угол. Толкаюсь по диагонали и впадаю в дикий экстаз, глядя, как натягивается кожа на ее щеке. Неторопливо ласкаю пальцами ее скулу и давлю, ощущая под подушечками твердую окружность головки.

Рио отпихивает мою руку и с громким чмоком выпускает член изо рта. Тяжело дыша, скользит по нему языком вверх-вниз, жадно облизывает и дразнит уздечку. Насаживается вновь, не сводя с меня отъехавшего взгляда, и заводит руку себе между ног. Развязно ласкает себя пальцами, натирая клитор, который я бы с радостью натер своими губами.

Ариэль выглядит до одури порочно. Сосет как чертова порно-королева, с которой невозможно сдержаться. Фиксирую ее голову в одной точке и начинаю без остановки долбиться в ее жаркий рот. Комнату заполняют мокрые звуки вперемешку с ее задушенными хрипами, от которых только усиливается томительная боль в яйцах. Вхожу до самого конца и, вжав ее носом в лобок, чуть не кончаю, глядя, как Бейкер демонстративно по-блядски втягивает мой запах.

Перестаю дышать. Зависаю в тупом предоргазме, чувствуя, как коротит от ее редкой покорности. Уносит на хрен с этой планеты.

Отрываю Рио от себя и, повалив на кровать, широко развожу ей ноги. Маньячно припадаю губами к ее щиколотке.

– Моя послушная малышка, – голодно целую розовую пяточку, веду языком по изгибу ступни и развратно всасываю мизинец. Перескакиваю на другие пальчики, жадно обсасываю каждый. Ариэль извивается от удовольствия и душит стоны ладонью.

Дергаю ее к себе за бедра и вхожу на всю длину. Вот он мой подарок. Лимитированной серии. Не шевелюсь, даю Рио привыкнуть и, неторопливо проведя носом по ее взмокшему виску, замираю. В упор смотрю на маленькую четырёхугольную звездочку, набитую кремово-золотистой краской чуть ниже мочки ее левого уха. Татуировка поразительно похожа на мою родинку. Не просто похожа, она, черт возьми, ее точная копия.

Я дышать не могу из-за взорвавшихся в грудной клетке чувств. Пытаюсь подобрать слова, вглядываюсь в уникальные глаза Ариэль. Обычно рассыпанные по зелени золотые крапинки сейчас утопают во тьме взорвавшегося от возбуждения зрачка.

– Когда я говорил про “что-нибудь сопливо парное”, я имел ввиду… ну, футболки… браслеты, например…

– Заткнись, Лейквуд! – голос Бейкер сдает, дрожит от смущения, но это не мешает ей крепко обхватить меня ногами и призывно потереться. – Ты загадал желание?

– Конечно.

– Какое? – упрямо шепчет моя неприступная леди, и я впервые вижу в чертах ее лица все еще дышащую детскую наивность.

– Скажу – не сбудется.

“Хочу остаться в тебе навсегда”.

Глава 15

Настоящее время. Нью-Йорк

Эван

– Почему на фотографиях нет Эштона? – грубо спрашиваю я. Ни на одном из снимков не видно кудряшки, а значит, мое требование задействовать мальчишку в съемках на рекламные баннеры было неразумно проигнорировано.

– Добрый день, мистер Мур, – наигранно вежливо кряхтит карга. – Он сам отказался участвовать.

– Почему?

Старуха мнется, заезжено бубнит о тяжелом возрасте и плохом воспитании. Но я давно изучил характер дряхлой ведьмы.

– То есть, если я прямо сейчас захочу увидеть ребенка и спросить его лично, проблем не возникнет?

Директор пораженно вздыхает.

– Произошел неприятный инцидент. Ему обрезали кудри. Мальчика это сильно расстроило.

– Кто? – спрашиваю и сам поражаюсь, насколько грозно звенит мой голос.

– Другие дети. Это детский дом, мистер Мур, – делает акцент на последней фразе, словно этим фактом можно беспрепятственно прикрыть любое творящееся там дерьмо.

– Я сейчас приеду, – поднимаюсь, мысленно брея налысо каждого виновного говнюка.

– Зачем?

Вопрос сбивает с толку. Торможу и тупо пялюсь прямо перед собой, не зная, что сделать первым: послать на хер или сначала разразиться гневной тирадой, а потом послать на хер. Мое настроение бедственно шаткое.

– Я должен спросить у вас разрешения? – раздраженно усмехаюсь я.

– Вы знаете, что я не смогу вам помешать. Но я буду откровенной, мистер Мур. Внимание, особенно от такого человека, как вы, вселит в Эштона надежду. Вы понимаете, что я имею ввиду?

Более чем. И становится не по себе от осознания, что плешивая старуха может говорить правильные вещи. Уступать неприятно. Еще неприятнее делать это перед людьми, которых не уважаешь.

– Я свяжусь с вами позже.

Признав свое поражение, зло откидываю телефон и, закинув ноги на соседний стул, опускаю ложку в чашку с кофе. Мешаю. Упрямо кружу против часовой стрелки, растворяя в воронке лошадиную дозу сахара. Увеличиваю амплитуду. Сталь сталкивается с твердой керамикой, издавая звонкий характерный стук. Чересчур громкий. Бросаю прибор на стол и, сделав маленький глоток напитка, блаженно прикрываю глаза. Вкусно.

Организм истощен и обезвожен. Таблеток нет, и потому все эти дни я прибегал к действенному, но весьма краткосрочному заменителю успокоительного – алкоголю. Он снижает уровень тревоги, но