Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Но это ПРАВДА! — безутешно рыдает Питер. — Меня изнасиловали! РЕБЕНКОМ! Мне было семь! ВСЕГО СЕМЬ! СЕМЬ!

— Господи, Питер… — едва сдерживает слезы Анна, прикрыв рот рукой. — Боже мой…

Сэмми жалобно скулит и трогает лапкой руку Питера, выражая свое сочувствие.

— Из-з-на-с-силовали? — сиплым голосом неуверенно произносит Эдвард. — Теб-бя?

— Твою мать… — с широко распахнутыми глазами качает головой Терренс, обхватив горло рукой.

— Меня изнасиловали… — повторяет Питер. — Меня изнасиловали. Изнасиловали! ИЗНАСИЛОВАЛИ! ИЗНАСИЛОВАЛИ! Меня, ПАРНЯ! ИЗНАСИЛОВАЛИ!

— Неужели это то, что ты… — пытается сказать Ракель. — Что ты… Хотел забыть?

— Неужели ты вспомнил? — недоумевает Наталия. — Ты вспомнил, что с тобой произошло?

— И ЛУЧШЕ БЫ НЕ ВСПОМИНАЛ! — вскрикивает Питер. — Лучше бы и дальше жил, ничего не зная! А теперь я не знаю, что мне делать! Как с этим справиться!

— Питер, милый… — горько плачет Хелен.

— Двадцать лет прошло, а я, сука, до сих пор не пришел в себя. ДО СИХ ПОР В УЖАСЕ! ДО СИХ ПОР СТРАДАЮ ОТ ТОГО, ЧТО СДЕЛАЛ ТОТ МУЖИК!

— Мужик? — широко распахивает глаза Даниэль. — Тебя что… Это был мужик? Это сделал мужик?

Вместо ответа Питер лишь издает пару громких всхлипов и резко проводит руками по волосам от макушки до задней части шеи.

— Питер, братик… — тихо плачет Анна, обхватив рукой горло с чувством нехватки воздуха.

— Мне было всего семь… — дрожит Питер и шмыгает носом, жадно заглатывая воздух. — Однажды я убежал из дома… После психоза матери… Бежал куда глаза глядят… А по дороге встретил того мужика… Он расспрашивал… Расспрашивал… А потом стал приглашать к себе домой… Мол, давай покажу тебе котят и щенят… Чтобы ты успокоился… И я пошел… Не раздумывая…

Питер замолкает на пару секунд, продолжая судорожно глотать воздух и раскачиваясь вперед-назад, пока он крепко обхватывает ноги руками и прижимает колени к груди.

— Он что-то говорил… Как-то странно на меня посмотрел… Гладил… Называл сладеньким… Мне было некомфортно, но я не понимал почему… А потом… Потом я спросил про котят, которых там не было… А он сказал, что даст мне конфетки… Но мне нужно быть тихим и послушным… Этот мужик запер дверь комнаты, куда он меня привел… Начал надвигаться… Сначала бил руками и ремнем, кричал… А потом он… А потом он… Потом… Сделал это…

На этом моменте голос Питера ломается, пока слезы бесконтрольно текут по его бледным щекам.

— Черт, приятель… — дрожащим голосом произносит Терренс.

— Я пытался сопротивляться… — продолжает Питер. — Пытался сбежать… Но он не дал… Мне не хватило сил на борьбу… Он был беспощаден… Это было ужасно… Как бы я ни драл глотку, этот старик не останавливался… В какой-то момент он вообще закрыл мне рот своей вонючей рукой и… Делал что делал…

— Питер, родненький мой… — заливается слезами Хелен, зажимая рот обеими руками.

— А когда все закончилось… Он угрожал… Мол… Если кому скажешь – тебе конец… Я тебя прикончу… Требовал, чтобы это было нашим маленьким секретом… Пока я лежал и рыдал… От боли… От страха… От беспомощности… Не понимая, за что мне все это… А когда он заставил меня дать слово никому ничего не говорить… Этот мужик вышвырнул меня за дверь… Как щенка… В рваной одежде… С босыми ногами… С дикими болями во всем теле… Болел живот, болели руки, ноги… А зад будто бы порвали на части… Я шел… А у меня на руках была кровь… Я истекал кровью… Мне было очень больно… Тогда на улице еще был сильный дождь… Была гроза… Громыхал гром… Прямо как сейчас… Едва ли не ураган… Ураган многое тогда посносил…

Сэмми снова очень жалобно скулит.

— Какой кошмар… — с ужасом во взгляде с трудом произносит Наталия.

— Мать видела, в каком состоянии я пришел домой, но ей было по хер, — говорит Питер. — По хер, что я был весь мокрый и в крови. По хер, что мне одежду порвали. По хер, что у меня зад горел огнем. По хер, что я пришел лишь глубокой ночью. Даже когда я признался, что меня только что изнасиловали, она лишь махнула рукой и сказала, что ей плевать. Нажралась водки и завалилась спать прямо на полу. Утром я попытался сказать это еще раз и умолял меня защитить, но услышал в ответ гневную тираду. О том, какая я мерзкая тварь, которая испортила ей всю жизнь. О том, как она была бы счастлива, если бы я сдох.

Питер закрывает лицо руками и шмыгает носом.

— Несколько раз. Несколько раз я пытался рассказать о том, что сделал этот мужик. Умолял ее сделать что-нибудь. Умолял защитить меня… Но она опять оттолкнула меня. Мол, сам разбирайся со своими проблемами. И… То же самое произошло с другими, к кому я решил пойти жаловаться. Они все послали меня на хер. Никто мне не поверил. Говорили, что я хочу оклеветать порядочного человека. В их глазах он был таким. А я был ребенком. Невоспитанным ребенком, которого надо было выпороть за грубость по отношению к старшим. И мать это сделала. У меня и так все болело, а после ее наказания я едва мог ходить. Потом еще и потащила меня на улицу в одних трусах, привела туда, где собрались все наши соседи, и потребовала, чтобы я на коленях извинился перед тем мужиком. Который во всю строил из себя невинного. Я не извинялся, но на меня давили. Все наши соседи. Они меня стыдили. Возмущались. Причитали об испорченности нынешнего поколения. Надавали мне пару лещей. Один мужик вообще за ремень взялся. И в итоге я сказал «извините». Я извинился перед насильником. За то, что он меня изнасиловал. За то, что он меня сломал. Ему это сошло с рук, а я оказался виноватым. Все считали жертвой ЕГО, а не меня. И он был этому РАД. АХЕРЕТЬ КАК РАД!

— У меня нет слов… — качает головой Ракель. — Просто нет слов… Я в ужасе…

— Хотя… На хера я вам это говорю? Все равно вы мне не поверите. Так же, как не поверили они. Я тоже буду клеветником в ваших глазах. ВЫ ТОЖЕ РЕШИТЕ, ЧТО ТОТ МУЖИК НИ В ЧЕМ НЕ ВИНОВАТ! ЧТО