Мой любимый похититель - Мелани Морлэнд

— Я никуда не ухожу, маленькая Пчелка. Я буду здесь.

Я почувствовала, как матрас опускается и его тепло рядом с собой.

— Я буду присматривать за тобой, — пробормотал он.

Я вздохнула, звук был низким и усталым.

— Я люблю тебя.

Слова вырвались сами собой, без обдумывания или планирования. Они просто повисли в воздухе, неожиданные.

Данте прижался губами к моему виску.

— Я знаю.

Когда я проснулась на следующий день, в комнате был полумрак. Я была одна, но знала, что Данте где-то поблизости. Я чувствовала его. Вода в стакане была холодной, и я села, с благодарностью потягивая ее. Осторожно соскользнув с кровати, прошаркала в ванную и посмотрелась в зеркало. Левая сторона лица была в синяках, глаз опух. Фиолетовые, красные и черные пятна выделялись на фоне бледности моей кожи. На щеке виднелась длинная царапина от кольца Уинтерса, впившегося в плоть. Я выпуталась из больничного халата, который все еще был на мне. Плечо совпадало с лицом, испещренное синяками и ссадинами. Я потрогала область вокруг глаз и кожу головы. От общей боли у меня болела голова, но шишек вроде не было.

— Сотрясения нет, — сказал Данте с порога. — Но плечо какое-то время будет побаливать.

Я встретила его взгляд. Он выглядел измученным. Смирившимся. Грустным.

— У него хороший удар, — пошутила я.

Данте подался вперед.

— Если бы его кулак не задел мое плечо, все было бы гораздо хуже. Я даже не хочу думать о том, в каком состоянии было бы твое зрение, если бы это случилось. — Он наклонился ко мне и положил подбородок мне на голову. — Ричард не смог бы помешать мне убить его.

— Не говори так.

Он пожал плечами.

— Это правда. Я никогда не испытывал подобной ярости.

— Где он?

Данте снова пожал плечами.

— Ричард сказал, что выгнал его. Видимо, ушел зализывать раны.

— И что теперь? — спросила я, чувствуя его волнение.

— Теперь ты возвращаешься в постель.

— Я хочу в душ. Хочу смыть с себя больничный запах и... — Я сглотнула. — Его.

Данте тут же включил воду и дал ей нагреться. Затем сбросил одежду и протянул руку, помогая мне войти под теплые брызги. Я вздрогнула, когда струи коснулись моей кожи. Он отрегулировал душевые насадки так, чтобы ни одна не попадала на лицо или плечо, и помог мне вымыться. Настоял на том, чтобы я сидела, пока он моет мои волосы с шампунем и кондиционером, нежно массируя пальцами кожу головы сквозь спутанные волосы. Когда мы закончили, он завернул меня в полотенце и отнес в спальню. Я влезла в футболку и леггинсы, и он уложил меня обратно в постель, осторожно втирая в кожу крем.

— Это поможет справиться с болью и быстрее рассосать синяки, — объяснил он.

Я вздрогнула, когда он пальцем коснулся тонкого пореза, кожа была очень чувствительной.

— Прости, маленькая Пчелка, — пробормотал он. — Я стараюсь не причинять тебе боль.

— Я знаю. Скоро станет лучше.

Он ничего не ответил. Когда закончил, наклонился и поцеловал меня в макушку.

— Отдохни немного.

— Я не могу оставаться здесь весь день, — запротестовала я, забравшись под одеяло.

— Можешь, и ты будешь. Я скоро приготовлю нам обед, а ты пока отдыхай.

Я закрыла глаза, не желая спорить. Не было сил. Мужчина снова поцеловал меня в лоб и вздохнул. Я почувствовала его боль, когда он выдохнул. Она была тяжелой и глубокой, но я не знала, как ее стереть. Я была потрясена, и вся в синяках, но через несколько дней буду в порядке.

Данте вышел из комнаты, и я открыла глаза, глядя вслед его удаляющейся фигуре. И подумала, не приснилось ли мне, что призналась ему в любви прошлой ночью. Я не хотела, не была уверена, почему эти слова вырвались наружу. Я не планировала говорить ему об этом. Но в какой-то момент полюбила своего похитителя. Он почти сразу перестал быть таковым, более того, стал моим защитником, другом и любовником. Данте дал мне свободу быть собой, забавлялся моими причудами и поощрял мою любознательность. И беспокоился обо мне — то, чего я не знала всю свою жизнь. С ним я чувствовала себя в полной безопасности, была постоянно окружена его заботой. Как будто я наконец-то нашла то, что искала всю свою жизнь.

Данте был моим домом. А я его. Каким-то образом я знала это.

Я была уверена, что он испытывает ко мне что-то помимо похоти. Это чувствовалось в его взгляде, в том, как он реагировал на меня. Как вел себя со мной, как поглощал мои торты, пожирал меня. Его прикосновения говорили о многом без слов.

Я потрогала ожерелье на горле. В больнице его сняли, но Данте надел его снова после душа, когда я попросила. Он называл меня своей маленькой Пчелкой.

Я принадлежала ему.

И как только мы преодолеем этот сбой, я позабочусь о том, чтобы он узнал об этом.

Я проспала почти весь день. Данте следил за тем, чтобы я ела и пила, но после я быстро засыпала. Он всегда был поблизости и если слышал, что я проснулась, то тут же оказывался рядом.

На следующий день голова прояснилась, я оделась и пошла на кухню. Он был там, готовил кофе и, увидев меня, нахмурился.

— Ты должна быть в постели.

— Я чувствую себя лучше.

— Тебе не следует напрягаться.

Я не стала спорить. Мне было больно поднимать руку, лицо болело, но головная боль уменьшилась, и я чувствовала себя бодрее. Мы завтракали на террасе, солнечные лучи согревали мою кожу.

— Я слышала вчера голос Ричарда? — спросила я.

— Да.

— Он был здесь?

— Да. Хотел узнать, как ты.

— Есть ли какие-нибудь последствия? — спросила я, не зная, как сформулировать вопрос.

— Если ты имеешь в виду, есть ли у меня проблемы? Нет. Со мной связались многие из моих коллег, которые сказали, что жалеют, что сами не ударили его. Ричард видел, как он вчера выходил из здания, на своих двоих, так что, очевидно, пострадал не слишком сильно.

— А что, если он выдвинет обвинения?

Данте отпил кофе и пожал плечами.

— Он напал на тебя. И если учесть, что ты попала в больницу, ему повезло, что он вообще дышит.

— Ты ударил его.

— Он угрожал тебе. По сути, сказал мне, что планирует сделать с тобой. Я не собирался это так оставлять.

— Но...

Он остановил меня взглядом, встал и облокотился на стол, удерживая мой взгляд.

— Я