Мой любимый похититель - Мелани Морлэнд

буду защищать тебя до самой смерти, маленькая Пчелка. Все, что угрожает причинить тебе вред, будет уничтожено. Неважно, какой ценой, неважно, что мне придется сделать. Ты на первом месте.

Его взгляд был властным, голос низким и яростным. Наполненный болью. Каждый его дюйм кричал о муках и страданиях. Я не понимала, что происходит. Что причиняет ему такие муки.

— Данте, — прошептала я.

Он выпрямился.

— Доедай свой завтрак, — сказал он и быстро зашагал прочь.

Меня охватило беспокойство.

Мне нужно было заставить его поговорить со мной. Но я не знала, как это сделать.

Когда он снова появился, то выглядел спокойнее. Мы провели несколько тихих дней в квартире. Физически Данте никогда не был далеко, но мысленно, я понятия не имела, где он находится. Я не раз ловила на себе его взгляд, пропитанный отчаянием. Затем его лицо прояснялось.

Он был внимательным и заботливым. Нежным и добрым.

И совершенно отстраненным. Его поцелуи были короткими и небрежными. Взгляд стал отсутствующим. Как будто он замыкался в себе.

Проснувшись тем утром, я была одна. Он сидел в столовой и смотрел на пасмурное небо. Перед ним стоял кофейник с кофе, а на лице мужчины читалась усталость.

— Привет, — пробормотала я.

Данте улыбнулся мне сдержанной улыбкой.

— Привет, маленькая Пчелка. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше.

Он налил мне кофе.

— Хорошо. Не против небольшой поездки?

— Поездки? — спросила я.

— Да. Пора возвращаться домой.

Я закрыла глаза от облегчения. Он был прав. Нам нужно было вернуться на виллу. Там мы сможем забыть об этом.

— Да. Я хочу на виллу.

На его лице что-то промелькнуло, но он только кивнул.

— Мы уедем после того, как позавтракаем, а ты соберешь вещи.

— А ты?

Он снова улыбнулся мне, но улыбка не достигла его глаз.

— Уже собрал.

— Не спалось, старик? — спросила я, поддразнивая.

Данте приподнял бровь, и я усмехнулась, пытаясь заставить его расслабиться.

— Я пропущу это мимо ушей.

Я была разочарована, надеясь, что он хотя бы немного подыграет мне. Может быть, проводит до спальни и начнет меня ласкать, чтобы опровергнуть мои слова. Потом я решила, что его, вероятно, беспокоит короткая поездка на машине и моя реакция на нее. Сегодня вечером я покажу ему, что со мной все в порядке. Испеку ему кексы, и он вознаградит меня. Все вернется на круги своя. Мои синяки поблекнут и заживут, а он перестанет беспокоиться.

Может быть, даже обратит внимание на то, что я призналась ему в любви.

Я выпила свой латте, съела круассан и фрукты. В спальне собрала вещи, которые привезла с собой, и новые, которые мы купили, запихнув все в сумку. Данте подошел и забрал ее.

— Она немного полнее, чем когда мы приехали.

Он коснулся моей щеки.

— Хорошо.

Я надела комбинезон и одну из своих новых рубашек. Сунула ноги в кроссовки и распустила волосы, так как это помогало скрыть синяки. Затем последовала за ним к машине, и он бросил мою сумку на заднее сиденье.

Я изучала его, чувствуя напряжение. Что-то было не так. Данте вел себя странно, был напряжен и отстранен. Я заметила, что он не держал меня за руку в машине, хотя раньше такого не случалось. Мы ехали молча, и я была в замешательстве, казалось, мы едем не в ту сторону. Мое замешательство достигло эпических масштабов, когда я увидела вывеску «Аэропорт». Он провел машину через несколько ворот, и мы подъехали к частному терминалу.

— Данте, что происходит?

— Я же сказал, небольшое путешествие.

— Я думала, мы едем домой, на виллу.

Он покачал головой.

— Нет.

Он вылез из машины, обошел ее и протянул мне руку.

— Мы летим.

Я позволила ему помочь мне выбраться из машины, и мы направились к самолету.

— А что, если я не собрала нужные вещи?

— Все в порядке.

Он показал, чтобы я поднималась по ступенькам.

— Ты не взял наши сумки.

— Их заберут. — Я оглянулась через плечо и увидела мужчину, который вытаскивал мою сумку из машины. Он подошел к багажнику, несомненно, чтобы забрать сумку Данте. Я все еще не привыкла к тому, что за мной так ухаживают.

Внутри самолета я огляделась, отметив роскошный интерьер. Он был выдержан в кремовых и темно-синих тонах, с коврами, широкими кожаными сиденьями и столиками. Я взглянула на Данте.

— Похоже, я не заметила этого по дороге сюда, была немного не в себе, — подразнила я, надеясь вызвать у него улыбку.

Мужчина ничего не ответил, и я была шокирована его выражением лица. Невозмутимым, ничего не выражающим. Но в его глазах горел огонь агонии. Я почувствовала, что у меня подкашиваются ноги, и начала дрожать.

— Данте?

Он мягко усадил меня на сиденье, пристегивая ремнем. Охваченная паникой, я начала хлопать его по рукам, вырываться. Что-то было ужасно не так.

— Прекрати. Данте, прекрати. Что происходит? Почему мы не едем домой?

Мужчина обхватил руками подлокотники, наклоняясь надо мной, словно заключая в клетку.

— Ты едешь, — сказал он хриплым голосом.

Он поднял лицо и встретился со мной взглядом. Боль ушла, и его взгляд стал спокойным. Холодным. Бесчувственным. Позади него появился кто-то еще, и я ахнула, увидев Ричарда и кошачью клетку, которую он нес. Румба была внутри и не выглядела счастливой.

Меня осенило понимание.

Он отправлял меня обратно в Канаду. Без него.

Я перевела взгляд на Данте.

— Что ты делаешь?

— Все кончено, маленькая Пчелка. Твое время истекло.

— Нет, — дико запротестовала я. — Я не испекла тебе все торты. Я должна поехать с тобой на виллу. Я в порядке. — Я попыталась оттолкнуть его, схватившись за ремень безопасности, но он накрыл мою руку, останавливая.

— С тобой покончено, — сказал он, его голос был холоден. — Ты стала обузой. Досадной помехой. Между нами все кончено. Ты возвращаешься домой. Ричард проводит тебя.

Обуза. Помеха.

Его слова задели меня, и я перестала бороться.

— Нет, — выдохнула я.

Он обхватил мое лицо, затем прижался губами к моему виску и прислонился лбом к моему, но ничего не сказал. Я вцепилась в его запястья, впиваясь ногтями в кожу.

— Не надо, — взмолилась я.

— Спасибо, что уделила мне время, — сказал он.

Уделила время? Он благодарил меня за уделенное время? А не за любовь? Не за то, чем мы были?

За время?

Я подняла на него глаза, и наши взгляды встретились. Слезы текли по моему лицу, и я не стала скрывать боль, которую чувствовала. Это было больнее, чем все синяки, оставленные Уинтерсом на моем теле.

— Я ненавижу тебя, —