Пылающая тьма - Вера Холлинс

— Не волнуйся, Мелли. Всё в порядке.

Я убедилась, что на моём лице играет улыбка, развернулась и исчезла из гостиной. Мои шаги эхом разносились по фойе, пока я шла к лестнице, но как только я добралась до неё, Зак схватил меня за запястье и затащил за лестницу.

От этого прикосновения у меня по коже побежали мурашки, а тело обдало жаром. Мои мысли вернулись к тому, что произошло между нами в моей комнате. К тому факту, что, несмотря на то, как сильно я ненавидела себя за это желание, я всё равно хотела его, и даже сейчас я не могла перестать представлять его руки и губы на своём теле. Или его толстый член глубоко внутри меня, врезающийся в меня. Ещё больше, когда его взгляд опускается на мои губы, словно он сам погружён в подобные мысли.

Я стиснула зубы, отгоняя все эти мысли.

— Чего ты хочешь?

Он впился пальцами в мою талию, и от его прикосновения по моей спине пробежала дрожь.

— Ты сказала, что не будешь использовать Мэгги. — Он пожирал меня взглядом, и моё сердце замерло. — Почему?

Я отвернулась.

— Отпусти меня.

Он не двигался.

— Почему? — Повторил он.

Я стиснула зубы. Мне следовало убрать его руку, но я этого не сделала и сразу поняла почему. Мне слишком нравилось, что он рядом.

— Потому что я не могла позволить им использовать её. Я не хороший человек, но поступить так было бы совсем неправильно.

— Раньше ты бы и глазом не моргнула, используя её.

— Это правда. Но, как я уже говорила, я изменилась. Я уже не та, кем была раньше. Я не могу так с ней поступить. Она этого не заслуживает.

Он не сводил с меня пристального взгляда, и мне становилось все труднее дышать.

— Если ты говоришь, что изменилась, почему ты соглашаешься с тем, что говорит твоя семья? Эти события, эта попытка взять ситуацию под контроль... Зачем это делать?

— Потому что от меня этого ждут.

— В самом деле? И ты, такая «хорошая» девочка, как ты есть, поспешишь подчиниться своей идеальной семье? Где та девушка, которая никому не позволяла издеваться над собой? Волевая и уверенная в себе?

Я уставилась на него, разинув рот.

Такой он меня видел? Волевой и уверенной в себе?

Это очень далеко от истины. Я боролась за своё положение в школьной иерархии по необходимости. Чаще всего я притворялась. Притворялась, пока не добьюсь своего, и всё такое.

Но в любом случае, чего он от меня хотел?

— Ты понятия не имеешь, Зак. Моя жизнь с самого начала не принадлежала мне. Моя семья всегда решала, что мне делать. Меня с самого начала приучали к мысли, что я не вольна выбирать. Это цена, которую приходится платить за наш роскошный дом, роскошный образ жизни и осознание того, что ты входишь в число самых влиятельных людей в мире. И я никогда не жаловалась, потому что живу в мире, отличном от твоего, я живу не в простом мире.

Его глаза расширились, он вглядывался в моё лицо, и впервые мне показалось, что он видит меня, а не ту, кем он меня считал.

— И ты ни разу не захотела бросить всё? Сказать своим родителям, чтобы они шли куда подальше? Только не говори мне, что ты видишь всю грязь этого мира и всё равно хочешь быть его частью? — Он обвёл рукой пространство вокруг нас, не сводя с меня глаз.

Я огляделась, чувствуя, как внутри меня нарастает недовольство. Блеск, полированные поверхности, огромное количество денег, потраченных даже на самые маленькие предметы мебели в этом доме.

Конечно, всё это утомляло: забота о репутации и о том, как другие люди воспринимают меня. Всё это тщательно спланировано и выполнено, чтобы поддержать мой имидж «хорошей девочки», но его было так легко разрушить одним присутствием Зака.

— Возможно, меня это не так сильно волнует, как ты думаешь, но это даже не имеет значения. Я собираюсь снова поступить так, как хотят мои родители.

— Значит, ты не эгоистичная сука, а бесхребетная, жалкая трусиха. Какая перемена.

Я ощетинилась от его тона и оскалилась.

— Может быть. Но какое это имеет значение? Какое вообще это имеет значение, Зак? Ты должен быть счастлив. Я вынуждена жить так, как хотят другие. Я так и останусь несчастной.

Он вплотную приблизился ко мне, его глаза горели.

— Только не так. Только я буду решать, насколько несчастной ты будешь.

Я резко вдохнула. Слова были резкими, но какая-то болезненная часть меня цеплялась за прозвучавшую в них собственническую нотку, как будто в его глазах я была какой-то особенной. Я покачала головой, не желая даже думать об этом.

В фойе послышались шаги, и я быстро отошла от него, оставив его там.

Я чувствовала, как он провожает меня взглядом, пока я не скрылась из виду.

— Вот так. Соси этот член. Глубже.

Его голос и хрюканье были отчётливы на фоне низких частот музыки, играющей из динамиков, а огни ВИП-зоны казались мне слишком яркими в пьяном угаре. У меня заболела челюсть, а желудок скрутило, когда я попыталась подумать о чём-нибудь... о чём угодно, что могло бы отвлечь меня от того, что я делала, но в голове было совершенно пусто, заставляя меня переживать весь ужас происходящего.

— Да. Так хорошо. Я хочу кончить на твои юные сиськи. Ты хочешь, чтобы я кончил на твои сиськи?

Я не ответила, просто продолжила брать его член в рот. Чем скорее это закончится, тем лучше.

Он не позволил мне этого сделать. Он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него.

— Я задал тебе вопрос, Блэр. Ты хочешь, чтобы я кончил на твои сиськи?

Нет, я не хочу, чтобы ты, блядь, кончал мне на сиськи. Я хочу, чтобы ты катился к чёрту, гребаный педофил.

Я перебирала в уме все способы изуродовать его член, не в силах смотреть этому монстру в глаза.

— Да, — выдавила я из себя, чувствуя, как во мне что-то умирает. — Кончи мне на сиськи.

Он застонал.

— Чёрт, да. — Он без предупреждения засунул свой член мне в рот, и я подавилась, а на глаза навернулись слёзы. Я не могла дышать!

— Твой рот так хорош. Ты так хороша в этом, милая. — Он схватил меня за волосы и несколько раз сжал их в кулаке. Никто не мог это остановить. Он мог делать со мной всё, что хотел, и так долго, как хотел. Мои колени