Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

Капитан — в темнице. Среди нас нет единства. В такой ситуации крепость — легкая добыча для любого врага. Нам нужен командир. Хотя бы временный. Тот, кто сможет удержать порядок до возвращения графа.

Он делает паузу, и все взгляды устремляются на него.

— Я предлагаю, чтобы командование на себя взяла леди Хелена.

Секунда оглушительной тишины.

Если бы в зале взорвалась бомба, эффект был бы меньшим.

На несколько секунд воцаряется гробовая тишина. Люди смотрят на Роланда, потом на меня, потом снова на Роланда, не веря своим ушам.

А потом начинается настоящий ад.

— Кого?! Эту ведьму?!

— Да ты с ума сошел, Роланд! Все знают, что она ненавидит графа!

— Она интриганка! Отравительница!

— Да она нас всех предаст при первой же возможности!

— Гнать ее отсюда! К черту из крепости!

Я стою под градом этих выкриков, и чувствую, как щеки заливает краска.

Больно. Обидно.

Но, если честно, я ожидала чего-то подобного.

Я ведь для них — Хелена. Злодейка из книги, предательница, ведьма.

С чего бы им мне доверять? Их реакция, какой бы несправедливой она ни была по отношению ко мне, Алене, вполне логична.

Я стою, опустив голову, и чувствую себя так, будто меня снова судят. Снова выносят приговор, не желая слушать ни единого слова в мою защиту.

— Да успокойтесь вы! — снова пытается перекричать толпу Ролан, — Выслушайте! Да, я знаю о вражде между леди Хеленой и графом. Знаю о ее репутации. Но за последние дни я видел ее в деле!

Он обводит взглядом толпу, и его голос становится тверже.

— Граф и леди Хелена заключили временное перемирие ради одного важного дела. И она доказала, что не все слухи о ней — правда. Она рисковала своей жизнью ради графа, ради всех нас! Я был с ней. Я видел. И я ручаюсь за нее! В сложившейся ситуации она — лучший вариант!

Я смотрю на Роланда, и внутри разливается неожиданное тепло. Прямо сейчас он рискует своей репутацией, своим положением, чтобы встать на мою сторону.

— Я тоже за нее ручаюсь.

Голос, низкий, рокочущий, как камнепад, разносится по залу, заставляя всех замолчать.

Я ошарашенно поворачиваю голову.

Тир.

Молчаливый, угрюмый Тир, который за все это время не проронил ни слова, вдруг заговорил.

И он… он тоже вступился за меня.

Зал погружается в тишину.

Люди смотрят то на Роланда, то на Тира, потом снова на меня. Я буквально кожей чувствую их сомнение, их недоверие, их страх.

Они растеряны. Им нужен лидер, но они боятся довериться мне.

И я понимаю, что слов Роланда и Тира недостаточно.

Я должна сказать сама, должна убедить их. От этого зависит не только моя жизнь, но и судьба всей крепости.

Я делаю глубокий вдох, собирая всю свою волю, всю свою решимость в кулак. Я расправляю плечи и делаю шаг вперед, выходя из-за спин своих неожиданных защитников.

— Пожалуйста, дайте мне сказать, — мой голос звучит тихо, но отчетливо в наступившей тишине. — Выслушайте меня.

Я обвожу взглядом толпу, встречаясь с десятками настороженных, враждебных глаз. — А потом… решайте. Если после моих слов вы все еще будете считать, что мне в этой крепости не место, — я делаю паузу, — я уйду. В ту же самую минуту.

Глава 48

Тишина в зале становится почти абсолютной. Мое предложение — дерзкое, отчаянное — застает их врасплох.

Я вижу в их глазах любопытство, смешанное с недоверием. Они ждут. Они готовы слушать.

Я собираю в кулак всю свою решимость, все свое скудное красноречие, которого у меня отродясь не было. Но сейчас от моих слов зависит слишком многое. Я должна достучаться до них.

— Я скажу вам то же, что сказала графу Версену, когда впервые предстала перед ним, — начинаю я, и мой голос, к моему собственному удивлению, звучит твердо и ровно. — Я знаю, кто я в ваших глазах. Хелена Крейг. Предательница. Отравительница. Женщина, чье имя стало синонимом коварства и зла.

Я обвожу взглядом толпу, встречаясь с каждым взглядом, не отводя глаз.

— Я не прошу вас забыть об этом и я не прошу слепо мне доверять. Я прошу лишь поверить в одно: сейчас у меня нет иной цели, кроме как сохранить тот хрупкий мир, что установил здесь граф. Защитить эту цитадель от врагов, которые уже пробрались внутрь. И, самое главное, — я делаю паузу, вкладывая в свои слова всю искренность без остатка, — не дать тем, кто напал графа Версена уйти безнаказанными.

Я смотрю на хмурые, недоверчивые лица и понимаю, что этого мало.

— Да, в прошлом у нас с графом была вражда. Но именно он протянул мне руку помощи в этом ужасном месте. Он стал для меня опорой. И я у него в долгу.

Я чувствую, как к горлу подступает комок, но я заставляю себя продолжать.

— Сейчас граф ранен, он не может защитить вас. Но я буду бороться вместо него. За вас. За каждого, кто живет в этих стенах. Потому что я знаю, что такое быть беззащитной. Я знаю, что такое стоять на краю гибели. И я никому не позволю снова толкнуть нас всех в эту пропасть!

Я замолкаю, тяжело дыша. Я сказала все, что могла. Вложила в эту речь всю свою душу, всю свою страсть, всю свою отчаянную надежду.

В зале повисает тишина. Тяжелая, гнетущая. Люди смотрят на меня, и я не могу прочесть их мысли. Они обдумывают мои слова. Взвешивают.

И тут раздаются голоса.

— А что? Может, она и права? — неуверенно говорит кто-то из стражников. — Хуже уже точно не будет.

— Да вы с ума сошли! — тут же возражает другой. — Верить ей?! Да она же манипулирует нами! Пудрит мозги! Ничего хорошего из этого не выйдет!

— Точно! Она хочет власть захватить!

— Лучше уж она, чем хаос!

Зал снова раздирает гул противоречий. Мнения разделились. Кто-то готов дать мне шанс, кто-то по-прежнему видит во мне врага. Люди кричат, размахивают руками, кто-то снова пытается затеять драку.

Сердце сжимается от тревоги. Если они сейчас передерутся, все пропало.

— Хватит! — снова гремит голос Роланда, перекрывая шум. — Криками мы ничего не решим. Предлагаю голосовать.

Как ни странно, его предложение срабатывает. Люди неохотно замолкают.

— Кто против того, чтобы леди Хелена