Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

— Изменить?! — рычит он, и его голос срывается от ярости. Он так зол, что, кажется, сейчас меня ударит. — О каком изменении ты говоришь, женщина?! Ты что, не заметила?! Мы заперты! Мы все заперты здесь, на этом проклятом клочке земли, отрезанные от всего мира магическим барьером! Навсегда!

Его рык, полный боли и безысходности, эхом разносится по лагерю. И в этой звенящей тишине я вдруг понимаю его.

Я понимаю его гнев, его смирение, его отчаяние.

Понимаю, но принять его позицию я не могу.

— Ну и что?! — вскидываю голову я в ответ. — Ну и что, что заперты?! Это повод опустить руки и превратиться в животных?! то повод махнуть на себя рукой, раз уж вас «вычеркнули из жизни»?!

Я делаю еще один шаг к нему, и теперь уже я наступаю.

— Неужели нельзя, вместо того чтобы грызться друг с другом, попытаться вернуть в эту крепость… привычную жизнь? Сделать ее не тюрьмой, а… а местом, где можно хотя бы жить, не боясь, что тебя прирежут в темном углу?!

Кром смотрит на меня мгновение, а потом его лицо искажает жесткая, злая усмешка. — Привычную жизнь? — рычит он. — Ты что же, пташка, перепутала это место с курортом?

Я в отчаянии всплескиваю руками.

— Да хоть горшком назовите! — уже не выдерживаю я, — Я говорю не об этом! Как же с вами тяжело… Даже Крейг, этот напыщенный индюк и тот все понял! Да, это ужасное место! Но оно ужасно только потому, что никто, — я обвожу взглядом не только его, но и собравшихся вокруг охотников, — ни в крепости, ни за ее пределами, не делает ровным счетом ничего, чтобы это изменить! Вы просто смирились с тем, что вас назвали преступниками, и вжились в эту роль! Точно так же, как те, кто послал вас сюда смирился с тем, что вычеркнули вас из жизни!

Я смотрю на него, и во мне кипит обида за всех них, за саму себя.

— Один граф пытался создать здесь хоть какое-то подобие порядка! Да, он делал это исключительно силой, его методы сомнительны, но даже так лучше, чем забить на все как вы! Но теперь граф без сознания и все повисло на волоске!

Кром молчит.

Просто смотрит на меня, и в его глазах гаснет усмешка, уступая место чему-то темному, тяжелому. Он медленно подходит ко мне.

Я не отступаю. Я выдерживаю его грозный взгляд и продолжаю:

— По всей видимости, во всей Крепости я осталась одна, кто пытается хоть что-то сделать. Бегаю тут, как угорелая, пытаясь предотвратить катастрофу! А какой в этом смысл, если всем остальным плевать?! Если вы предпочитаете не замечать, что творится вокруг и надеяться, что вас все плохое обойдет стороной! Нет, не обойдет!

Кром делает еще шаг, подходя совсем вплотную.

Я чувствую исходящий от него жар, дикий, животный запах меха и пота. Одним резким движением его рука обвивает мою талию, а вторая упирается в ствол дерева за моей спиной.

Он впечатывает меня в грубую кору, и я снова оказываюсь в ловушке.

Его огромное, горячее тело прижимает меня так, что я чувствую каждый его напряженный мускул.

Я вижу, как Тир за моей спиной напрягается, делая шаг вперед, готовый ради меня даже полезть в драку с Кромом, но я резко вскидываю руку, останавливая его.

«Не надо. Я сама».

Кром наклоняется. Я вижу каждую морщинку в уголках его глаз, каждую щетинку на его небритых скулах.

Его дыхание, пахнущее дымом, обжигает мне щеку.

— Твои слова, пташка… — шипит он, и его голос — это низкий, вибрирующий рык. — Они бьют, как хлыст. Они будят то, что я давно похоронил. — Он прижимается еще ближе, и я чувствую, как бешено колотится его сердце. Или мое. Теперь даже толком не разобрать. — Ты не представляешь как мне хочется тебе ответить. Как хочется заткнуть тебе рот и выбить из тебя всю эту аристократическую спесь.

Он смотрит мне в глаза, и я тону в его диком, почти безумном взгляде. Я чувствую, как его тело напряжено, как он борется сам с собой.

— Но, демоны подери… ты веришь. Ты действительно веришь во всю эту чушь, которую несешь. Я вижу это.

Он смотрит на меня так, будто пытается заглянуть мне в самую душу.

Я вижу в его глазах восхищение. Искаженное, дикое восхищение. Моей силой, моей решимостью и упрямством.

Он зол, он взбешен, но он и… заинтригован.

Кром отстраняется на долю дюйма, и его голос падает до хриплого, почти интимного шепота.

— И что же ты предлагаешь, а, пташка? — наконец, выдыхает он, — Что ты предлагаешь делать со всем этим?

Глава 51

Я смотрю в его горящие, дикие глаза, чувствуя, как его тело прижимает меня к грубой коре дерева.

Его вопрос — это не капитуляция, нет. Это вызов.

Он ждет, что я скажу. Он проверяет, есть ли за моей дерзостью хоть что-то, кроме пустых слов.

Я делаю вдох, и запах его тела — дым, кожа и мускус — ударяет в голову, мешая сосредоточиться. Но я заставляю себя.

— Я предлагаю вам перестать играть в гордого одиночку и объединить усилия, — говорю я, стараясь сохранять голос, несмотря на его обжигающую близость. — Хватит делить эту крепость на «своих» и «чужих». У нас общий враг.

Я упираюсь ладонями в его мощную грудь, не пытаясь оттолкнуть, а скорее, создавая барьер.

— Помогите мне. Помогите навести здесь порядок, пока все не полетело к чертям. Начнем с главного — найдем сектантов, которые хотят всех нас уничтожить. Найдем предателей, которые напали на графа. Люди Версена, может, и профессиональные вояки, но им не хватает одного, — я заглядываю ему в глаза, — им не хватает ваших навыков, вашего чутья. Очень может быть только вместе у вас получится найти виновных.

Он на мгновение задумывается, и его хватка на моей талии чуть ослабевает.

Я почти вижу, как в его голове борются гордость и здравый смысл. Но потом его лицо снова мрачнеет.

— Все это хорошо звучит, пташка, — рычит он, — но есть одна проблема. Я не собираюсь иметь ничего общего с этим лжецом Версеном. Ни с ним, ни с его псами.

Вот оно.