Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

— Все просто. К тому времени, как это произойдет, мы сделаем все что в наших силах, чтобы исправить все ошибки. Мы добьемся того, чего не смог добиться сам граф. Спасем всех, накажем виновных и тогда уже будет не важно кто управляет крепостью. Потому что это место уже будет другим.

На его суровом лице появляется удивление, которое медленно сменяется… улыбкой. Настоящей, широкой, искренней улыбкой.

Он смеется.

Низким, рокочущим смехом, от которого, кажется, вибрируют деревья.

— Демоны подери, пташка, ты безумна! — выдыхает он, отсмеявшись. Он наклоняется ко мне, и в его глазах пляшут озорные огоньки. — Безумна, упряма и невозможна…

Он резко наклоняется ко мне, и я инстинктивно отшатываюсь. Его губы почти касаются моих, я чувствую его горячее дыхание, но в последнее мгновение я уворачиваюсь, и его поцелуй приходится в пустоту.

— …но мне это нравится.

— Не наглейте, — холодно бросаю я, отталкивая его.

Он отстраняется, но в его глазах все еще пляшут веселые, дикие огоньки.

— Хорошо. Я с тобой, пташка. Посмотрим, какой «порядок» наведут в этой дыре ведьма, управляющая людьми графа и дикарь.

Он протягивает мне свою огромную, мозолистую руку.

Я на мгновение колеблюсь, а потом решительно вкладываю в нее свою ладонь.

Его пальцы сжимают мою руку, как стальные тиски.

Я холодно киваю ему, хотя внутри у меня все ликует.

Я сделала это. Я, черт возьми, сделала это!

Я не просто добилась его признания.

Я заключила перемирие между двумя враждующими лагерями.

Пусть временное. Пусть хрупкое, как лед. Но это — настоящий прорыв.

И что самое главное, теперь у вас есть шанс!

— Итак, — Кром убирает руку, и его лицо снова становится серьезным. — Что ты предлагаешь делать в первую очередь?

— Первым делом, — говорю я, лихорадочно соображая. Хаос в голове постепенно уступает место четкому, как все мои рабочие инструкции, плану. — Нам нужно вернуться в цитадель. Мне надо убедиться, что Роланд справился с паникой и предотвратил вендетту. Потом мы объявим всем о нашем… союзе. А затем мне понадобитесь вы.

Он вскидывает бровь.

— Я хотела бы, чтобы вы осмотрели кабинет графа. Возможно, вы найдете что-то, что пропустила стража.

Он хмурится, явно не в восторге от идеи копаться в вещах Версена, но кивает.

— Ладно, пташка. Веди.

Мы идем к цитадели. Тир молчаливой тенью следует за нами.

Я замечаю, как расступаются люди во внешнем дворе, когда видят меня, идущую рядом с Кромом. На их лицах — чистое, незамутненное изумление.

Кажется, визит Крома в цитадель — событие еще более невероятное, чем мое назначение.

У входа в главный зал нас встречает Роланд. Увидев Крома, он на мгновение замирает и его рука инстинктивно ложится на эфес меча.

— Кром? Какого демона ты здесь делаешь?

— Он со мной, Роланд, — быстро говорю я. — Объясню позже. Как обстановка? Что насчет признания Грэйсона?

Роланд хмурится, и его лицо становится мрачным, как грозовая туча.

— Панику удалось погасить, — говорит он глухо. — Новость не ушла далеко. И в этом хорошая новость.

— То есть, есть и плохая? — спрашиваю я, и мое сердце сжимается от дурного предчувствия.

Роланд смотрит на меня, потом на Крома, потом снова на меня.

— Именно, леди. И я уверен, что вам она очень сильно не понравится.

Глава 52

Я напрягаюсь, глядя на мрачное лицо Роланда. Ну что еще? Что еще могло случиться в этом проклятом месте?

— Говори, Роланд, — мой голос звучит устало. — Кажется, хуже уже быть не может.

Он криво усмехается.

— Боюсь, может, леди. Капитан Грейсон мертв.

Я в шоке замираю. Мертв? Что?!

— Но… как? — шепчу я, и в голове проносится тысяча жутких догадок. — Неужели, в крепость опять кто-то пробрался?

— Если бы, — Роланд качает головой, и в его глазах вспыхивает злой, бессильный огонек. — Нет. Ему передали кинжал. Видимо, кто-то из его людей, кто еще остался на свободе.

Я закрываю глаза, пытаясь переварить эту новость.

Наша единственная ниточка. Человек, который мог вывести нас на настоящего врага. Мертв.

— А это значит, — заключает Роланд, подтверждая мои худшие опасения, — что мы снова в тупике. Грейсон мертв. Тот, в черном плаще, — испарился вместе с планами. У нас нет ничего.

Я сжимаю кулаки.

Ну почему когда кажется, что хуже уже быть не может, обязательно становится хуже?

Но я не для того прошла через весь этот ад, чтобы сейчас опустить руки.

— Не совсем, — говорю я, открывая глаза. — Кое что у нас все же есть. Именно поэтому я и привела Крома. Возможно, он сможет что-то найти.

Роланд переводит свой недоверчивый взгляд на егеря.

— Вы серьезно думаете, что… ему можно доверять?

— Я серьезно думаю, щенок, — тут же вмешивается Кром, и его голос сочится неприкрытой враждебностью, — что я пока еще не дал повода во мне сомневаться, в отличие от вашего хваленого капитана!

— Хватит! — резко обрываю я их, вставая между двумя мужчинами. Я чувствую себя дрессировщицей, пытающейся разнять двух злобных псов. — Мы договорились! У нас перемирие, пока я здесь командую. И я ему доверяю.

Я смотрю Роланду прямо в глаза.

— А если честно, у нас просто нет других вариантов. Так что прекратили этот «детский сад» и пошли работать.

Роланд смотрит на меня, на Крома, потом снова на меня.

Я вижу, как в нем борются долг, гордость и здравый смысл. Наконец, он скрепя сердце кивает.

— Хорошо, леди. Как скажете. Пройдемте в кабинет.

Мы идем в кабинет графа. Кром входит в разгромленную комнату, брезгливо морщится и раздраженно бросает:

— Ну и наследили вы тут.

— Ну уж извините, — огрызается Роланд. — Не знали, что нужно ходить на цыпочках и сдувать пылинки…

— Роланд! — снова прерываю я его, не давая ссоре разгореться. — Кром, пожалуйста. Осмотрите все.

Кром фыркает, но приступает к делу.

И это… завораживающее зрелище.

Он двигается не как человек, а как большой, дикий зверь. Он не просто смотрит. Он нюхает, осторожно касается пальцами пола, стен, сломанной мебели. Он замирает, прикрыв глаза, будто к чему-то прислушиваясь.

Пока он занят, Роланд подходит ко мне и тихо шепчет на ухо:

— Леди, вы уверены, что