Целуй, пока не поздно - Екатерина Мордвинцева

— Хорошо, — кивнул он. — Через три дня.

Он ушёл.

Мэриус смотрел на меня с болью.

— Зачем так быстро?

— Чем скорее, тем легче, — ответила я. — Не надо тянуть.

— Ты не любишь его.

— Я люблю тебя, — сказала я. — Но это не имеет значения.

— Имеет, — ответил он. — Для меня.

— А для страны — нет, — сказала я. — Прости.

Я ушла в свои покои.

Лира ждала меня там.

— Ты злишься? — спросила она.

— Нет, — ответила я. — Я боюсь.

— Чего?

— Что не смогу быть счастливой.

— Будешь, — сказала она. — Я видела.

— Твои видения часто сбываются?

— Всегда, — ответила она. — Но не всегда буквально.

Она обняла меня.

— Я люблю тебя, Сайфер.

— Я тебя тоже, — ответила я. — Больше всех на свете.

— Больше папы?

— По-другому.

— Ладно, — сказала она. — Я поняла.

Мы сидели на кровати, обнявшись, и смотрели в окно. Город жил своей жизнью — торговцы, солдаты, дети. Скоро здесь будет свадьба. Чёрное платье, белые цветы. И я, плачущая навстречу нелюбимому.

Но Лира сказала, что я буду плакать от счастья.

Я ей верила.

Глава 16

Три дня до свадьбы…

Я сидела в своих покоях и смотрела на платье. Чёрное. Шёлк, кружево, длинный шлейф. Служанки принесли его сегодня утром — подарок посла. Говорят, он заказал его в столице у лучшей портнихи. Говорят, он хочет, чтобы я была красивой. Говорят, он влюблён в меня с первого взгляда.

Говорят. Говорят. Говорят.

А я смотрела на чёрное платье и думала о том, что через три дня надену его. Не для любимого — для посла. Не для счастья — для страны. Не для жизни — для выживания.

— Ты не обязана этого делать, — сказал Мэриус, стоя в дверях.

— Обязана, — ответила я, не оборачиваясь.

— Есть другие способы.

— Какие? Война? У нас нет армии. Ты сам говорил.

— Я говорил, что у нас нет армии против империи. Но у нас есть магия.

— Моя магия угасла. Твоя — отдана мне. Лира — ребёнок. Чья магия?

— Древняя, — сказал он. — Та, что спит в крови.

Я обернулась. Он был бледен, взволнован, но в его глазах горел странный огонь — не серебряный, как раньше, а золотой.

— О чём ты? — спросила я.

— Я не всегда был магом, Сайфер, — ответил он. — И не всегда человеком.

— Что ты хочешь сказать?

— То, что я скрывал всю жизнь, — он шагнул в комнату, закрыл дверь. — Моя мать была не из рода людей. Она была из древней расы. Из тех, кто жил на этом континенте до людей, до магов, до магии.

— Ты говоришь о драконах? — спросила я, не веря своим ушам.

— Да.

— Но драконы вымерли тысячу лет назад.

— И нет, — сказал он. — Некоторые из нас научились прятаться. Принимать человеческий облик. Жить среди людей. Но сущность остаётся.

— Ты — дракон?

— Наполовину, — ответил он. — Моя сила была не в магии, а в крови. Но когда я отдал тебе свою магию, я отдал только верхний слой. Сущность осталась.

— И что это значит?

— Это значит, что я могу превратиться, — сказал он. — Если захочу. Если будет достаточно сильный стимул.

— Какой стимул?

— Твоя свадьба с другим, — ответил он. — Или твоя смерть. Или смерть Лиры.

— Ты поэтому хочешь, чтобы я сбежала? Чтобы ты не превратился в дракона и не убил посла?

— Я хочу, чтобы ты сбежала, потому что люблю тебя, — сказал он. — Превращение — это риск. Я могу не контролировать себя. Могу убить не только посла, но и тебя, и Лиру, и всех в этом зале.

— Ты поэтому молчал?

— Поэтому, — кивнул он. — Драконы опасны. Нас боялись, истребляли, проклинали. Моя мать погибла, когда люди узнали, кто она. Отец скрывал меня до самой смерти.

— И ты решил стать магом?

— Я решил быть человеком, — ответил он. — Насколько это возможно.

— А теперь?

— Теперь я выбираю тебя, — сказал он. — Даже если это будет стоить мне жизни.

Я встала, подошла к нему, взяла за руки.

— Не надо, — сказала я. — Не превращайся. Мы найдём другой способ.

— Какой? — спросил он. — Ты сама сказала — война или свадьба.

— Я сказала это, когда не знала про дракона.

— А теперь знаешь. Что изменилось?

— Теперь я знаю, что ты можешь умереть, — ответила я. — И я не хочу твоей смерти.

— А я не хочу твоей свадьбы, — сказал он.

Мы стояли, глядя друг на друга. В его глазах золотой огонь разгорался всё ярче.

— Пообещай мне, — сказала я. — Пообещай, что не превратишься без моего разрешения.

— Не могу, — ответил он. — Если я увижу, как ты идёшь к алтарю, я не смогу сдержаться.

— Тогда не смотри.

— Я буду там. Я — твой советник. Меня пригласил посол.

— Откажись.

— Не могу. Это будет подозрительно.

— Тогда сиди в заднем ряду и смотри в пол.

— А если я не выдержу?

— Выдержишь, — сказала я. — Ради меня.

Он молчал. Потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Ради тебя.

Я поцеловала его. В последний раз? Или в первый из новой жизни? Я не знала.

Через день Лира устроила истерику.

Она кричала, плакала, бросала вещи. Я не видела её такой никогда — даже когда она была совсем маленькой, даже когда умерла её мать. Её голос — тот самый, который она вернула недавно — срывался на визг.

— Ты не выйдешь за него! — кричала она. — Я запрещаю!

— Ты не можешь мне запретить, — ответила я.

— Я королева!

— Ты ребёнок, который ещё не правит.

— Тогда я отрекусь от трона! — закричала она. — Пусть он забирает свою империю! Мне не нужна власть!

— А людям нужна, — сказала я. — Тысячи людей умрут, если начнётся война.

— А мне плевать на людей! — крикнула она. — Мне нужна ты!

Она бросилась мне на шею, разрыдалась.

Я обняла её, прижала к себе.

— Всё будет хорошо, — сказала я. — Я не брошу тебя.

— Ты выходишь замуж. Ты уйдёшь.

— Я останусь. Во дворце. Буду править вместе с тобой. Просто теперь у меня будет муж.

— Которого ты не любишь.

— Любовь не главное, — сказала я.

— Главное, — возразила она. — Без любви ничего не имеет смысла.

Я не знала, что ответить. Она была права. Но правда была горькой.

— Я люблю тебя, — сказала я. — И твоего отца. Этого достаточно.

— Не достаточно, — покачала она головой. — Я хочу, чтобы вы были вместе. Чтобы мы жили в Стеклянном доме. Чтобы ты читала мне сказки. Чтобы папа учил меня магии.

— Я буду читать тебе сказки и здесь, — сказала я. — А магии больше нет.

— Осталась, — сказала она. — Я чувствую. Папа что-то скрывает.

Я промолчала.

В день свадьбы