Лягушки, принцессы и прочие твари - Ксения Алексеенко

— Спрашивай.

— Били?

— Били.

— Больно?

Фанти задумался. Вроде солдаты ему ничего не сломали, не вывихнули. Во время ударов было больно, но сейчас только синяки и остались. Аккуратные ребята.

— Не очень.

— А меня?

— Не полезешь, куда не надо, не будут, — и добавил, сам не зная, зачем, — половина оглохла.

Ямуэль с уважением покосился на устроенную за плечами Фанти гитару.

— Так ты музыкант?

— А что, не заметно?

— Я думал, так. Бряцаешь. — Пояснил мальчишка, — Все ж бряцают. А ты настоящий!

Фанти опасливо на него покосился. В его словах звучал такой неподдельный восторг, что Фанти начинал думать, как бы удача не обернулась большим невезением. Вот ученика ему только не хватало.

— Тут талант нужен, — осторожно заметил он, — особый.

Откуда мальчишка достал флейту, так и осталось для Фанти загадкой.

Флейта была свеженькая, недавно лаком покрывали. Не то, что облупившаяся гитара Фанти. Но это ничего не значило, ничего не говорило. Фанти мотнул головой. Сейчас стоило о том, как найти пса, думать, а не о мальчишке. Сам дурак виноват, думать надо было: рынок, даже такой вот временный, как тот — место, где сходится множество дорог, а даровитым всегда покровительствуют духи. А уж Таль подгадить для них — святое дело.

Равный обмен: если Фанти нужна услуга, а мальчишке совершенно не нужны деньги, то не деньгами придется расплачиваться. Непонятно только, почему именно флейтист.

Фанти умел играть на духовых, но погано. А уж учить тому, чего сам не умеешь… Ямуэлю не гитариста надо было найти на том рынке. Похоже, он тоже не слишком удачлив.

Что же делать?

Обе Таль молчали, будто обиделись на что-то. Спрашивать у них не хотелось: не хватало еще одной бабьей ссоры.

— Ну покажи, что можешь, — после долгих раздумий наконец решился Фанти, — позови ну… хотя бы собак. Вот видишь лужайку? Сейчас на ней остановимся.

Флейтисты лучше всего созывают животных. Сам Фанти Теллера в этом лесу не нашел бы. Его музыка не очень подходила для такого рода вещей.

Честно говоря, он думал, что просто позовет пса по имени, но теперь эта идея вовсе не казалась такой уж удачной.

— Какую собаку? — Тут же загорелся мальчишка.

— Э-э-э… Большую.

— Могу и по цвету! — Развел руками Ямуэль, и тут же понурился, — а больше ничего не могу. Только звать. Это талант или не талант?

— Ты позови, а я скажу. Большую. Цвет… Э-э-э… Рыжевато-белый? Грязный такой… Очень умная собака.

Мальчишка встал на середину лужайки, поднес к губам флейту и, кажется, дунул. Не раздалось ни звука, но Фанти отлично знал, что некоторые звуки просто не для его ушей.

Они ждали, и ждали, и ждали. Фанти уже подумал, не развести ли костерок: начинало холодать. Вечерело.

Пес выскочил бесшумно. Недовольно заворчал, оскалившись. Фанти протянул к нему руки.

— Привет, Теллер. Помнишь меня? Должен помнить.

Глаза пса сияли янтарем. Не, такой не вспомнит даже мать родную…

— Яма, лезь на дерево, — вздохнул Фанти, поспешно наматывая на предплечье вязаный мамин шарф, который незадолго для этого достал из вещмешка как раз на случай, если пес окажется совершенно невменяем.

— Так вы пса своего искали? — Спросил Ямуэль с ветки раскидистого дуба.

Взлетел он туда птичкой. Такого худого и мелкого мальчишку пес-Теллер мог бы проглотить в один присест, так что сейчас паренек то и дело поджимал босые ноги и испуганно замирал, когда ему чудился слабый треск. Но храбрился, выше не лез.

— Если бы моего, я б вообще в этой жизни горя не знал. Успокаивать животных не умеешь? И людей не умеешь?

— Не-а, — протянул мальчишка.

— Жаль, — вздохнул Фанти, пятясь от рычащего Теллера все к тому же дубу.

Медленно, осторожно, чтобы не спровоцировать. Пес воспринимал его если не как врага, то как что-то досадное, раздражающее.

Рывок — и он тоже уселся на ветке, рядом с Ямуэлем. Залез бы выше, но перед мальчишкой трусить было стыдно.

— Это просто, — пояснил он, — универсальная мелодия. Запоминай. Есть слух — есть и талант, так я скажу. Поймешь, что можешь поддержать — поддержи.

— А как я пойму?

— Есть талант — почувствуешь.

Он заиграл. Достаточно простой перебор, хотя вряд ли Фанти смог бы повторить это на флейте. А вот Яма — смог. Неуверенно, частенько ошибаясь, он старался поддержать мелодию, и получалась музыка, а не какофония.

Пес сначала прыгал, пытаясь дотянуться до босых ног Фанти: прошлым вечером тот сбросил по привычке перед сном сапоги, конечно же, солдаты не были так любезны, чтобы подождать, пока он их наденет, так что весь день пришлось проходить босиком. Не в первый раз, в общем-то, но все равно не очень приятно, хоть и лето.

Потом пес прилег, потом, кажется, заснул. Мощная грудная клетка расширялась и сжималась в такт мелодии.

Яма начал выдыхаться: капельки пота текли по лбу, расчерчивая чумазую мордашку светлыми полосами, собирались на носу. Но не жаловался.

Наконец в Теллере что-то хрустнуло: надо сказать, премерзко. Грудина треснула, ребра распахнулись и вывернулись наизнанку, обнажая мясо, внутренности, мелькнули кости; пес взвизгнул, а через несколько мгновений на траве под дубом лежал уже часто дышащий человек.

— Хватит, — сказал Фанти мальчишке, соскальзывая с ветки.

Второй раз того просить не пришлось. Яма унеся в кусты, где, кажется, блеванул. Стоило прикрыть ему глаза, но у Фанти не было на это свободных рук. Ничего, в следующий раз будет умнее, не захочет ходить с незнакомыми эльфисами в лес учиться музыке.

— Привет, Теллер, это я Фанти, твою принцессу похищал, — тихо сказал он, — у тебя не очень много человеческого времени; благодаря Яме — минут пять. Так что слушай, что я скажу: Лика идет к Кересскому камню вместе с Куцианом. И Лифнадалией. И Хос. Малый отряд с девочкой и мамкой идет к джоктийской границе. Что я могу для вас сделать?

Теллер закрыл глаза. Потом открыл, чуть прояснившиеся.

— Бумагу, — прохрипел он.

Фанти достал из вещмешка какие-то ноты и обгрызенный грифель. Несколько минут Теллер что-то писал.

— Пусть твой мальчишка… идет во дворец… к главному входу. Охране скажет… Нет. Покажет. Покажет вот это… — Стащил с пальца перстень, — пусть проводят к Феске. Ей и только ей! Передаст записку… — заострившимся клыком он порвал кожу на большом пальце и приложил к бумаге, — вот так. Она перехватит малый отряд. А ты… ты, Фанти… Фантаэль О, носитель Таль, чтобы это там не значило… ведешь меня к Камню. Плевать как, хоть в клетку засунь! Но ведешь. Куциан, похоже, в курсе… раз они пошли туда. Значит, нельзя, чтобы Анталаита