Нерушимые узы - Джей Бри

Грифон стоит на выгодной позиции: он может не только мысленно «ощупать» всех присутствующих, но и заметить любые несоответствия в толпе.

Я готовлюсь на случай, если сегодня нам понадобится «Разрыв Души» — хотя искренне надеюсь, что до этого не дойдёт. Пальцы Нокса сжимают моё запястье, словно браслет, удерживая меня так, будто он думает, что я попытаюсь от него сбежать. Или, может, он считает, что я брошусь навстречу любой опасности, которая появится. Не уверена, но я не пытаюсь отстраниться или отойти от него, даже когда зал вокруг нас начинает заполняться.

Ненавижу ощущение, что все их взгляды направлены на меня.

Мне никогда не нравилось быть в центре внимания вот так, и моя саркастическая натура рвётся наружу, чтобы отвлечь от ситуации. К сожалению, я пообещала Норту вести себя наилучшим образом.

Сейчас я в этом немного раскаиваюсь.

Группа Привязанных Сейдж встаёт впереди вместе с нами: Киеран может одновременно присматривать за своей Привязанной и следить за залом. Вскоре подходит и Группа Привязанных Сойера — они ждали снаружи, пока не приедут их родители. Бенсоны стоят рядом со своими детьми, выглядят нарядно и уверенно, выражая нам свою поддержку. Вивиан, Ансер и Аделла сопровождают своих детей, когда те присоединяются к нам.

Норт пошёл на тщательно просчитанный риск, созывая это собрание, и они с остальными потратили немало времени, чтобы обеспечить безопасность — ведь мы все будем находиться в одном месте столько, сколько продлится встреча.

Я не чувствую особого беспокойства.

Не тогда, когда мой Дар раскинут, словно сеть, над всем зданием, и я знаю, что Грифон делает то же самое — наши глаза светятся чёрным от использования силы. Уверенна, некоторым здесь это некомфортно, но я предпочитаю быть уверенной, что мы все в безопасности.

Пальцы Нокса сжимаются на моём запястье, и я поднимаю на него взгляд, но его глаза прикованы к дальнему концу зала, куда продолжают заходить люди.

«Что такое?» — мысленно посылаю я ему, и он отвечает, не меняя выражения лица:

«Я узнаю некоторых новичков из Дрейвена. Они мне не нравятся, и Норт должен был меня предупредить».

Я киваю и шевелю пальцами, но ничего не могу сделать с этой ситуацией — это дело братьев, пусть сами разбираются. Вместо этого я стою здесь, окружённая моей любимой Группой Привязанных, с пустыми глазами, пока весь город смотрит на нас. Стою прямо, в прекрасном платье, которое Норт выбрал для меня, с идеально завитыми белыми призрачными волосами, с макияжем, на туфлях с небольшим каблуком, с красными губами, растянутыми в улыбке — словно я вовсе не монстр в маскировке.

Стою и надеюсь, что они все в это верят. Потому что это правда.

Затем Норт начинает собрание, осторожно подходя к микрофону, поправляя галстук и застёгивая пиджак. Атлас следует за ним, не отставая ни на шаг, — его пустые глаза следят за всем, а он призывает свой Дар, чтобы гарантировать безопасность нашей Группы Привязанных

— Благодарю вас за то, что присоединились к нам сегодня вечером. Я знаю, что это неожиданно, но за последние несколько дней в Убежище произошло много изменений, которые нам нужно обсудить. Я рад быть тем, кто расскажет вам обо всём и держит вас в курсе. Пожалуйста, оставьте все вопросы до конца.

***

Собрание со всем городом проходит примерно так, как мы и ожидали.

Половина зала не может поверить, что Норт хочет отказаться от контроля над этим местом, а другая половина чувствует себя так, будто их выбросили в открытое море без спасательного круга — хотя мы делаем всё возможное, чтобы убедить их, что это не так.

— Совет не может продолжать работу, — говорит Норт. — Это устаревшая форма управления, и как сообщество мы уже переросли её. Разделение Даров всех на «высший» и «низший» уровни — признак элитизма, и это служит лишь тем, кто у власти.

Я слышу ропот недовольных голосов в передней части зала и быстро оглядываюсь на них, используя пугающий вид своих пустых глаз как сдерживающий фактор для ворчания — и это быстро срабатывает.

Вижу, как члены ныне упразднённого совета нервно сглатывают и неловко переминаются с ноги на ногу. Как бы они ни были недовольны тем, что больше не находятся на вершине пищевой цепи, они не готовы бросить мне вызов, чтобы вернуть свой статус.

— Это было питательной средой для вербовщиков Сопротивления, и мы все это знаем. Оглянитесь. В Убежище здесь присутствуют лишь четыре семьи из совета, только четыре семьи смогли пройти проверку. Это неприемлемо. Мы не можем так продолжать. Мы это уже понимаем: только безумец будет снова и снова пытаться делать одно и то же, ожидая другого результата.

Я ощущаю радость своих Уз внутри груди и стараюсь не выдать улыбку на лице. Конечно, мы и были теми «безумцами»: Узы выбирали жить снова, снова и снова, пока наконец в этот раз мы все не стали жить вместе. Но сейчас нет нужды придираться к тому, как Норт формулирует свои мысли.

Мы здесь, чтобы поддержать его и его решения, показать единую Группу Привязанных вместе с нашими друзьями, пока мы пытаемся сделать всё лучше.

— Вы правда думаете, что это сработает в формате демократии? — выкрикивает кто‑то. Хотя Норт просил оставить вопросы до конца его речи, он готов ответить:

— Я думаю, это именно то, что нам нужно. Я считаю, что голос должен быть предоставлен членам самых разных Групп Связанных, с разным воспитанием и опытом. Тогда мы сможем вместе принимать решения, которые служат всем нам, а не только тем, кто всегда держал власть в своих руках.

— Вам легко так говорить, Дрейвен, — раздаётся другой голос, и я слегка подтягиваю сеть, которую раскинула, чтобы точно определить, кто это был. Неудивительно: это член семьи одного из советников — сын, который надеялся когда‑нибудь занять кресло, на котором сейчас сидит его отец. Норт куда добрее, чем я сейчас чувствую себя, когда обращается к парню:

— Я на протяжении многих лет ясно давал понять каждому члену совета и каждому, кто приходил в этот город, что они более чем вправе оспаривать мою позицию по любым вопросам. Но ставить под сомнение мою честность из‑за чего‑то подобного имеет только один ответ. Покажите мне, куда вы направили все свои ресурсы, своё богатство, свои привилегии — то, что вам досталось по рождению, а не заработано собственным трудом. Покажите мне, что вы вложили