Бедовая помощница в академии драконов - Анастасия Милованова

— Лотр Скайрид знает? — Брови Ноктурны приподнимаются.

— Нет — Я качаю головой и после небольшой заминки добавляю: — Просто он стал первой жертвой моего дара. Я… оживила нагревательные пластинки, а они спалили его брюки. Вот он и решил, что у меня проснулся огненный дар.

Смотрительница некоторое время молчит, помешивая чай ложечкой.

— Это хорошо, — наконец-то изрекает она.

— Хорошо, что я спалила его брюки?

— Нет, что он не знает, — дёрнув уголком губ, поясняет старушка.

— А почему? — хватаюсь за столь важную для меня тему. — Лотру Скайриду нельзя доверять?

— Нельзя доверять драконам, Алиса, — с затаённой грустью отвечает Ноктурна и, подняв голову, смотрит в окно. Её взгляд пустеет, она будто мыслями уносится куда-то далеко. — Драконы жадны до магии инари, мы для них ключ к выживанию и обновлению силы. И неважно, что при этом сама инари теряет душу.

— Что? Как? — в шоке восклицаю я.

— Алиса, сколько, по-твоему, мне лет? — вместо ответа спрашивает Ноктурна и с печальной улыбкой смотрит на меня.

Вопрос неожиданный, а оттого я слышу в нём подвох. Внимательно вглядываюсь в лицо собеседницы и замечаю странное. Если кожа Ноктурны покрыта росчерками морщин, а волосы совершенно седы, то вот глаза у смотрительницы на удивление светлы. Я ни у одной знакомой старушки такого не видела.

— Эм-м-м… — Я задумываюсь, прикидывая, какую цифру озвучить, чтобы и не обидеть, и не льстить откровенно. — Шестьдесят?

Хотя внешность требует накинуть ещё минимум десяток лет.

— Мне чуть больше сорока, Алиса, — хрипло посмеивается Ноктурна, оставляя меня сидеть с открытым ртом. — Как там говорят? Хорошо сохранилась для своих лет? Вот у меня обратная ситуация.

Она замолкает и отвлекается на перебирание салфеток. А я совершенно другими глазами смотрю на сидящую передо мной женщину. Не старушка, а резко постаревшая инари.

— Почему это произошло? — спрашиваю я неожиданно для самой себя ровным голосом.

Волнение резко отступает, в голове проясняется. Шутки и прятки закончились. Раз Ноктурна не тащит меня к ректору, значит, я обрела союзника. И самое время поговорить начистоту.

— Потому что меня никто не спрашивал, чего я хочу, — глядя в чашку с чаем, пространно отвечает смотрительница. — Когда драконы узнали о моём даре, меня выдали замуж за сильнейшего из сторонников королевской семьи Файердорнов.

— Вас? Вы же гражданка империи! — удивляюсь я, широко раскрыв глаза. — Неужели император Айрнгард на это пошёл?!

— Меня отдал его отец. Надеялся наладить связи с соседями, — усмехнувшись, поясняет Ноктурна. Какое-то время молча смотрит в стол, потом, явно борясь с самой собой, продолжает: — Двадцать лет назад наши отношения с Файердорнами были ещё хуже, чем сейчас. Мой брак должен был хоть немного их улучшить.

— Но не получилось, — выдыхаю я, памятуя о бесконечных стычках на границах наших стран.

Войны между нами нет, но пламенные драконы нет-нет да устраивают провокации, пытаясь втянуть империю в открытое противостояние.

— Не получилось, — кивает смотрительница. — Я не смогла родить Роберу ни одного наследника. Зачать — да, выносить — нет. И каждая попытка выжигала меня, забирала часть силы. Это продолжалось семь лет, а мне казалось — вечность. Когда я стала… — Ноктурна запинается, закусывает губу и взмахивает руками, показывая на себя, — стала стареть, Робер решил, что я бракованная. Что его обманули и что если во мне и есть сила инари, то совсем чуть-чуть. Он отослал меня, напоследок заставив применить дар на всём, что было в его архивах. В отместку я спрятала часть творений и забрала их с собой. Но на родине меня никто не ждал. Семья от меня отреклась…

— Потому что вы больше не можете использовать магию? — высказываю я неприятную правду. Вся неприглядная сторона потребительского отношения к инари открывается передо мной, сея ужас и желание никогда не открываться. — А что с вашей душой? Мой артефакт, который я оживила, сказал, что мы вкладываем часть души в каждое наше создание.

— Это правда, — кивает Ноктурна, косится на меня, а затем взглядом указывает на лежащую передо мной книгу. — Именно поэтому я называю их детьми, а они зовут меня мамой. Мы вливаем в наши творения жизнь, а жизнь есть душа.

— Но если ваш муж, скажем так, высушил вас, как вы ещё живы? — потерев лоб, спрашиваю я.

Виски ломит, я пытаюсь не упустить ни одной детали из рассказа Ноктурны.

— Душа не единственное, что делает нас живыми, Алиса. — Смотрительница постукивает кончиками пальцев по столу и обводит библиотеку равнодушным взглядом. — Есть же физическая оболочка. Тело. Оно не умирает сразу, если внутри пусто. Я по-прежнему дышу, хожу, улыбаюсь и даже иногда радуюсь. Просто всё потеряло яркость и вкус. Если ты живёшь полноценный день, то моя жизнь — вечные сумерки.

Мы снова замолкаем. «Уборщики», судя по тишине в книжных рядах, уже закончили работу. Под потолком один за другим загораются магические огоньки.

— Вот что, Алиса. Бери Искру…

— Искру? — перебиваю я, в удивлении вскидывая брови.

— Да, так зовут книгу. — Ноктурна кивает на энциклопедию. — Я каждому своему ребёнку даю имя. И тебе советую. Они этого заслуживают.

— Хорошо, — киваю я, ощущая в душе подъём и решимость приступить к обучению.

Но планы Ноктурны оказываются несколько иными.

— Бери книгу, почитай на досуге. Она у меня воспитанная, молчит в присутствии чужих и голосит, только если её пытаются украсть, — произносит смотрительница с лёгкой улыбкой. — Я жду тебя завтра, а сейчас попрошу меня оставить. Я устала.

Мне хочется возразить, но по глазам Ноктурны вижу, что ей действительно нужен отдых и возможность побыть в одиночестве. Воспоминания выжали из неё слишком много сил.

— Вы будете моей наставницей? — спрашиваю я, поднимаясь.

Я вкладываю в вопрос всю надежду, что горит в душе. Мне больше не к кому обратиться, и смотрительница это понимает.

— Конечно, Алиса, — кивает Ноктурна. — Меньше всего я хочу, чтобы ещё одна инари выжгла себя, следуя чужой воле.

Она тоже встаёт, чтобы проводить меня до дверей библиотеки. Тепло попрощавшись, я покидаю библиотеку с крайним воодушевлением. История смотрительницы пугает, но я почему-то верю, что со мной так не будет.