Я связана с твоей судьбой - Юлия Арниева

звучал надломлено. Его взгляд был прикован ко мне, и в нём смешались надежда и отчаяние человека, готового уцепиться за последнюю соломинку. – Я видел, что ты сделала во дворе с раной твоего мужа. Лекари говорят: чудо. Но я стар, и я правил достаточно долго, чтобы знать: чудеса редко случаются сами по себе.

Он поднялся с кресла и подошёл ближе. В его движениях читалась звериная усталость.

– Это была твоя сила, не так ли? – спросил он тихо. – Та самая магия, в которой тебя обвиняли Редвины?

Я молчала, не зная, что ответить. Отрицать было бессмысленно, но признаваться полностью перед королём, известным своей непредсказуемостью…

– Моя жена, – голос Эйриса дрогнул, и он вернулся к креслу, тяжело опускаясь в него, – умирает. Уже три месяца она угасает на моих глазах. Лучшие мейстеры Цитадели бессильны. Великий мейстер Пицель развёл руками и сказал, что это «увядание души» – болезнь неизвестная, неизлечимая. Они кормят её отварами и бормочут молитвы, но я вижу – каждый день она всё дальше от меня.

Он взял руку королевы в свою, и я заметила, что его собственные руки дрожат.

– Мы женаты сорок лет, – продолжал он, глядя на её лицо. – Она была рядом, когда я был принцем и мечтал о приключениях. Она поддерживала меня, когда корона легла на мою голову и придавила своей тяжестью. Она родила мне детей, переживала их потери, радовалась их победам. Без неё я не король, а просто старый дурак, играющий с железными мечами.

Слёзы текли по его щекам, и он даже не пытался их скрыть.

– Я прошу тебя, дитя, – он поднял на меня глаза, полные мольбы. – Если в тебе есть хоть искра той силы, что я видел, спаси её. Она всё для меня. Всё, что у меня осталось настоящего в этом мире интриг и лжи.

Киран шагнул вперёд, заслоняя меня. Его лицо было жёстким.

– Ваше Величество, вы просите невозможного. Сила леди Леоны ещё не до конца изучена, и цена такого исцеления может оказаться слишком высока.

Я знала, о чём он говорил. Его рассказ о прабабке, которая исцеляла ценой собственной жизни, не выходил у меня из головы. Каждое исцеление отнимало у неё годы, пока она не умерла в тридцать, выглядя, как древняя старуха.

– Я заплачу любую цену! – воскликнул король, поднимаясь с кресла так резко, что чуть не опрокинул его. – Золото, земли, титулы! Только верни её мне!

В его голосе звучало отчаяние человека, который готов отдать всё за единственное, что для него действительно важно.

Я подошла ближе к постели и внимательно посмотрела на королеву. Её дыхание было поверхностным, кожа холодной, но под веками едва заметно двигались глаза – значит, она видела сны. Жила. Ещё жила, но едва-едва.

И тут я почувствовала это. То, что имел в виду король, говоря об «увядании души». Вокруг тела женщины словно клубилась невидимая тьма – не различимая глазами, но ощутимая тем новым чувством, которое развилось во мне вместе с магией. Что-то действительно высасывало из неё жизнь. Не болезнь, не старость, что-то другое, неестественное.

– Это не обычная болезнь, – сказала я, оборачиваясь к королю. – На ней лежит проклятие.

Эйрис побледнел ещё больше.

– Проклятие? – прошептал он. – Но кто мог… У неё нет врагов, все её любят. Люди называют её «матерью королевства».

– Проклятия не всегда накладывают из личной неприязни, – мягко объяснила я, припоминая всё, чему учил меня Терон. – Иногда они передаются по наследству от предков. А иногда их накладывают на власть саму по себе – на того, кто носит корону.

В памяти всплывали древние истории, которые рассказывал отец Леоны – о проклятиях, наложенных на целые династии врагами королевского рода.

– Я могу попробовать, – наконец сказала я, встречая взгляд короля. – Но я не уверена, что у меня получится. Проклятие может оказаться сильнее моих способностей. И цена… цена будет высока.

– Какая цена? – хрипло спросил Эйрис.

– Часть моей жизненной силы. Возможно, годы жизни, – честно ответила я. – Исцеление от проклятий требует равноценного обмена. Я не знаю наверняка, сколько это у меня отнимет.

– Леона, нет, – решительно сказал Киран, поворачиваясь ко мне.

Я взяла его руки в свои.

– Киран, если я не воспользуюсь своим даром для добра, то в чём тогда смысл его обретения?

В его глазах боролись любовь и страх. Страх потерять меня. Но он также понимал, что я права.

– Если решишься на это безумие, – сказал он наконец, – я буду рядом. Твоим якорем. Что бы ни случилось.

Я кивнула, чувствуя, как сердце наполняется благодарностью к этому удивительному мужчине.

– Я попробую, Ваше Величество, – тихо сказала я, поворачиваясь к королю. – Но взамен я прошу только одного.

– Что угодно! – воскликнул Эйрис.

– Помните, что не все одарённые – чудовища. Что магия может нести не только разрушение, но и исцеление. И если когда-нибудь к вам придут другие, подобные мне, не судите их слишком строго.

Король смотрел на меня долгим взглядом, и я видела, как в его сознании происходит переоценка многих вещей.

– Обещаю, – сказал он торжественно.

Я подошла к постели и осторожно взяла холодную, почти невесомую руку королевы. Киран встал за моей спиной, положив руки мне на плечи. Его прикосновение мгновенно успокоило бурлящие внутри силы.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на той части своей магии, которая отвечала за исцеление – тёплых потоках воздушной силы, что стали доступны мне после исчезновения внутреннего конфликта. Но сначала нужно было разобраться с проклятием.

Я осторожно коснулась сознанием тёмных нитей, опутывающих королеву. То, что я обнаружила, заставило содрогнуться. Проклятие было сложным, многослойным, явно наложенным мастером своего дела. Оно медленно, день за днём, высасывало из женщины жизненную силу, но делало это так тонко и незаметно, что даже опытные лекари не могли понять истинную причину её недуга.

– Кто-то очень сильно хотел смерти вашей жены, – прошептала я, не открывая глаз. – Это работа опытного мага. Возможно, кого-то из ваших врагов.

– Найду, – прорычал король. – Найду и он пожале…

Разрушить проклятие оказалось намного сложнее, чем просто исцелить рану. Мне пришлось по нитке распутывать магические узлы, оставленные создателем этой мерзости. Каждое прикосновение к тёмной магии обжигало, словно я совала руки в кипящую смолу.

Минуты тянулись, превращаясь в часы. Пот струился по моему лицу, в висках стучала кровь, дыхание сбивалось. Киран время от времени мягко массировал мне плечи, его присутствие помогало сохранять равновесие между силами.

– Почти… – выдохнула я, чувствуя, как поддаётся особенно сложный узел проклятия. – Ещё немного…

Когда последняя нить тьмы распалась под моим прикосновением, по телу прошла волна облегчения. Проклятие