Запрет на браки в Чосоне. Том 3 - Чхон Чжихе

тревожило: чтобы вернуть здоровье, до обряда, возможно, требовался особый уход. Разумеется, лучшее лекарство для Хона – Соран. А ее теперь не повидаешь вдоволь.

– Зато, если потерпите немного, потом сможете приходить к ней в покои, во дворец королевы, – заметил главный евнух.

– Правда? – встрепенулся Хон. – Это будет… новая обстановка, – заметил он с загадочной улыбкой.

– О чем вы думаете, что так радуетесь, Ваше Величество?

– Что? Я просто сказал, что наконец-то смогу выспаться как человек, – Хон театрально откашлялся и замахал рукой, словно отгоняя лишние мысли.

Ладно. Ждать так ждать. Потом они проведут церемонию, официально станут мужем и женой. А потом… каждую ночь… кхм-кхм… Да что ж он опять думает!

Хон покачал головой, пытаясь прогнать из головы шальные мысли, и снова уставился в сторону дворца, где теперь жила Соран.

Глава 29

Смогу ли я? Справлюсь ли с ролью королевы этой страны?

– Временная, говорите? Временная!

В управлении придворной кухни, где хранились продукты для королевского стола, придворная дама Чхве чуть ли не рвала на себе волосы.

Во дворце шла активная подготовка к свадьбе, и все было вверх дном. В такой обстановке даже помощь кошки пригодилась бы. Именно поэтому ее и уговорили войти во дворец в качестве временной придворной до самого праздника.

– Эх, десятки лет во дворце отслужила – и снова за это берусь, зачем я на это согласилась…

Сама не поняв как, она согласилась. Но внутри было полное ощущение, что она вернулась в самую гущу хаоса.

– Похоже, мне судьба – только тернистыми дорогами ходить, – пробурчала она, проверяя опись продуктов.

– А что плохого в том, чтобы быть временной? – раздался знакомый голос. – Соран тоже вошла во дворец как временная служанка, а стала королевой.

Это был не кто иной, как главный евнух.

– Ее случай и мой – совсем разные.

– А по мне, все одно и то же.

Придворная дама Чхве фыркнула и снова принялась за работу.

– Вы заняты? Может, помочь?

На миг ее лицо просияло, будто спасителя увидела, но она тут же отвернулась, взяв себя в руки.

– Не стоит. У вас и своих дел хватает, господин Чха.

– Что вы, на помощь время найдется.

Не дожидаясь разрешения, главный евнух ловко выхватил у нее половину списка и начал проверять запасы продуктов.

Они не говорили, но работали слаженно, как в танце. Если у рук есть совместимость, то у этих двоих она была стопроцентной. За долгие годы, проведенные бок о бок, они давно стали идеальной командой.

И, как ни странно, именно от этого госпоже Чхве стало как-то неловко. Она вдруг остро почувствовала, что между ней и евнухом существует особая, едва уловимая связь.

– Кхм. Ну, такими темпами мы быстро управимся, – сказала она, чтобы разрядить атмосферу.

– Пальцы у вас все такие же ловкие. Совсем не изменились.

– А вы думали, заржавели?

– Как ни крути, а равных придворной даме Чхве во дворце нет.

– Не зовите меня больше придворной дамой, умоляю. А то еще не выберусь отсюда никогда.

– Тогда буду звать временной. Эй, временная, ловко работаете.

– Ай, бросьте такие шутки. Видно, раз у мужчины «там» ничего нет, то и язык у него без костей, – фыркнула придворная дама Чхве.

Казалось бы, обычная перепалка между госпожой Чхве и главным евнухом – все как всегда. Но кое-что было иначе. Сам главный евнух.

«“Там” ничего нет…» – В иной день главный евнух вспыхнул бы и выдал колкость в ответ. А тут опустил голову и вдруг тихо усмехнулся.

Что это еще? С чего он так… красиво улыбается? У госпожи Чхве затрепетало в груди. Что за волнение? Почему сердце так встрепенулось?

– Ничего нет, говорите? – И голос его вдруг стал совсем другим. Глубоким, низким, по-мужски уверенным.

От этого тембра у нее даже кожа покрылась мурашками.

– Эй, временная. А вы об этом не задумывались?

Да что с его голосом, почему от него сердце в пятки уходит?!

– О… о чем?

– Думаете, у всех евнухов «там» ничего нет?

– Ко… конечно. Иначе почему они евнухи.

– У всех? Без исключения? У ста из ста? Тысячи из тысячи?

Что он имеет в виду? Что «есть»? Или что «нет»?

– А вы-то откуда знаете, если не проверяли?

Главный евнух сделал шаг вперед. Потом еще один. Он приближался – неторопливо, но с такой напористостью, что госпожа Чхве невольно отступила и уперлась спиной в стену.

– Но я ведь… не могу это проверить!

Она вжалась в стену и посмотрела на него испуганными глазами.

– Эй, временная… – Бах! Он ударил ладонью в стену рядом с ее головой.

У госпожи Чхве приоткрылся рот. Это же… он прижал ее к стене, как в тех самых романах…

– Хватит уже быть такой недотрогой.

– Что?

– Хватит жить воспоминаниями. Сколько можно скучать по мужу? Посмотрите вокруг – во дворце началась новая жизнь. Все счастливы. До каких пор вы будете цепляться за прошлое?

Он подался ближе; от этой близости госпожа Чхве нырнула головой вниз, будто смущенная девчонка. Ах… он всегда так пах? Голова кружится…

– Когда придворная покидает дворец, ей разрешают выйти замуж. Так ведь?

– Д-да. Чтобы не копилось недовольство в народе.

– А знаете ли вы, что евнухам вообще-то разрешено вступать в брак?

Госпожа Чхве кивнула. Да, знала. Конечно, знала.

– А знаете ли вы…

– Да? Что?

– В редких случаях – один на сотню, на тысячу раз, – если отец служил евнухом, сын тоже мог попасть во дворец, не будучи оскопленным.

– Ч-что?

Неужели такое вообще возможно?

– Мой отец был евнухом.

Это значит…

– Вы хотите сказать, что у вас все на месте? – выдохнула придворная дама Чхве и сама же задрожала от сказанного. Неужели он и есть тот самый редчайший случай – один на сотню, на тысячу? Мысль о том, что у него все на месте, ей и в голову не приходила.

– Конечно, когда я входил во дворец, это держали под семью печатями. Но ради вас я готов раскрыть правду.

Главный евнух рывком прижал госпожу Чхве к стене. Рука скользнула к поясу. Он что, и вправду собирался развязать его?!

– Н-нет, не надо!

Придворная дама Чхве в панике перехватила его руку.

– Почему же? Чтобы потом не передумали – проверьте сейчас. Уверен, величина вас удивит.

– Нет-нет, я верю.

– Тогда, госпожа Чхве…

Грубый голос вдруг стал мягким. Услышав, как он четко произносит ее имя, сердце у придворной дамы Чхве растаяло, словно патока на летнем солнце. Что это с ним сегодня – одним голосом кидает ее то в жар, то