Запрет на браки в Чосоне. Том 3 - Чхон Чжихе

деле Хон считал, что даже трех дней отпуска для мужчин более чем достаточно и большинство людей, пожалуй, с ним бы согласилось. А тут – целых тридцать, да еще с сохранением жалованья! В нынешние времена такое предложение было поистине неслыханным.

– Значит, и мужьям – по тридцать дней, – повторил он, опершись подбородком на руку и задумчиво уставившись в пустоту.

А потом вдруг поднял глаза на Соран – и рассмеялся.

– Отчего вы смеетесь? – спросила она.

– Да просто… – Хон чуть улыбнулся и покачал головой. – Хорошо. Будь по-твоему.

– Вы и впрямь согласны?

– Я понимаю: все это ради того идеала, что мы с тобой задумали. Раз уж королева Чосона считает это справедливым, я как король не могу не прислушаться.

Соран опустила взгляд. Щеки ее слегка порозовели.

– Вы не представляете, каким сокровищем являетесь для этой страны, Ваше Величество. Благодаря вам я начинаю по-новому смотреть даже на то, чего прежде не замечал.

Слова были приятными… но эта почтительная манера резала слух. Пусть Соран и стала королевой, ей больше нравилось, когда Хон говорил с ней по-простому, как раньше, когда она была служанкой.

– Э-э… Ваше Величество, – неуверенно начала она. – Когда мы остаемся вдвоем… не могли бы вы говорить со мной попроще? Мне так неловко от всех этих церемоний.

– Ха-ха, так и быть, – хмыкнул он.

– Эй, не дразнитесь.

Он смотрел на нее и не мог не улыбаться. Соран, рассуждающая о государственных делах, и Соран вот такая – простая, искренняя – были будто две разные женщины. Но обеих он любил одинаково.

– Тогда позволю себе говорить как пожелаю, Ваше Величество, – нарочно поддразнил он.

Соран взглянула на него с притворной досадой и тоже рассмеялась. Похоже, так и будут проходить их дни – серьезные разговоры вперемешку с шутками. Соран нравилось и то, как он внимательно слушал ее, и то, как его взгляд, несмотря ни на что, всегда оставался полон любви.

– Значит, решено: женский отпуск по родам – сто дней, мужьям – тридцать, – подвела итог Соран.

Хон кивнул.

– Ах да, едва не забыл. Назначена еще одна охота.

Охота? Неужели они поедут на те самые охотничья угодья?

– Этой охотой я хочу укрепить отношения между приближенными и знатью. Ты не возражаешь?

Что ж… значит, охота.

Соран едва слышно повторила это слово – и в ту же секунду в дверь ее памяти вновь постучал Синвон. Перед глазами вспыхнул тот миг, когда он, не раздумывая, спас ее от кабана.

Улыбка на губах Соран дрогнула. С того самого дня, с того пожара, она изо всех сил старалась не показывать, как ей больно.

Делала все, чтобы ни тени этих чувств не проступило на лице.

Но даже такая мелочь, как это слово, могла вмиг разрушить хрупкое равновесие – и ничего с этим нельзя было поделать.

– Как поступим? Я последую твоей воле, – осторожно сказал Хон. Боль, которую она носила в себе, была для него не тайной, и он не хотел настаивать на своем. Эта охота была назначена спешно – и, если Соран будет против, он готов был все отменить.

– Хорошо. Поедем вместе, – ответила Соран после короткой паузы и посмотрела на него.

– Правда?

Голос ее прозвучал чуть ровнее, чуть светлее. Нельзя было позволять личному влиять на решения – она больше не жила для себя одной. Теперь каждый ее поступок имел вес.

– Вы же знаете… я люблю охоту.

– Брось, ты и лук толком натянуть не можешь, – проворчал Хон. – Не хвались попусту.

– Зато вы можете. Вы поймаете много дичи! Больше, чем в прошлый раз!

– В этот раз никаких выходок, как тогда!

Соран кивнула. Она не могла вечно бежать от воспоминаний о Синвоне. Он вплетен в ее жизнь и воспоминания. Но довольно. Пришла пора взглянуть в лицо всему, что случилось.

Жив он или все же погиб?

Она заставила себя подавить боль, поднимающуюся откуда-то из глубины.

Придет время. И оно даст ответ на этот вопрос.

– О, это для меня?

В утро отъезда на охоту к Соран явился Ким Чанман и принес королеве новый наряд. В прошлый раз она надела синий воинский костюм и под видом стражника пробралась тайком, но теперь все было иначе.

– Я сшил его специально для вас, – сказал главный портной.

Это был особый наряд – охотничье одеяние для королевы.

– Какая красота…

На стене висело платье глубокого пурпурного оттенка. Стремительный силуэт, но без утраты женственности. Стоило Соран надеть его, и вокруг раздались восхищенные возгласы. Наряд был сдержанный, без излишеств, цвет – таинственный и утонченный.

– Что ж, выдвигаемся? – с легким волнением в голосе сказала Соран, выходя в новом облачении. Но, как бы хорошо ни сидел на ней наряд, ее врожденная неуклюжесть при этом никуда не делась. На охотничьих угодьях Соран с криками «Оп-ля, ну давай же!» неловко попыталась взобраться в седло.

– Я же велел тебе сесть позади меня. Зачем пытаешься взобраться в седло? – нахмурился Хон.

– Нет, я хочу сама, как положено, – упрямо сказала Соран.

Хон посмотрел хмуро: идея, что Соран сама поведет коня, ему не нравилась.

– Только от меня ни на шаг не отходи.

Соран решительно кивнула.

– Выдвигаемся.

– Есть!

Позади них выстроился целый отряд воинов. С их громогласным «Есть!» охота началась. Охранял Соран не один Хон: Сонхек и Хваль тоже держались поблизости, следя не столько за дичью, сколько за тем, чтобы с Соран ничего не случилось. И вскоре кони – короля, королевы и их охраны – с грохотом понеслись по бескрайним охотничьим угодьям.

Трава была мягкой, нежно-зеленой; в пруду к поверхности тянулись широкие листья лотоса; редкие деревья, разбросанные по поляне, отбрасывали прохладную тень. Лошади несли Хона и Соран так, будто крылья выросли у них за спиной. В лицо бил свежий ветер – чистый, бодрящий, как глоток родниковой воды.

– А? Смотрите, вон там косуля! – вдруг вскрикнула Соран.

Дивная была косуля – в ее рыжевато-охристой шерсти угадывался зеленоватый отлив.

– Ух ты, скорей за ней!

Заряженный ее азартом, Хон понесся за косулей. Соран тоже пришпорила коня и помчалась следом.

Они ворвались в чащу, но чем глубже углублялись в лес, тем быстрее между ними увеличивалось расстояние. И тут косуля, вспугнутая шумом, сорвалась с места и метнулась вправо – туда, где тропа делилась на две.

Оказалось, косуль тоже было две. Соран, которая чуть отстала, заметила другую и, не раздумывая, свернула за ней.

«Постойте-ка… та ли это косуля?» Цвет меха был похож: охристый, но с теплым красноватым отливом. Почти такая же, и все же