Божье чудовище - Лариса Петровичева

Грей усмехнулся.

– Посмотрим, как пойдет, но за приглашение спасибо. Я…

Он не договорил – в столовую вошел Алекс, и я сначала не поняла, почему голем держится руками за голову и почему одет в нарочитые обноски. Потом голова Алекса полетела на стол, прокатилась, сбивая чашки, бокалы и тарелки, и замерла на скатерти, как причудливое блюдо. Шея заканчивалась обрывками кожи, из приоткрытого рта тянулась густая желтоватая жидкость.

– Сюрприз, извольте! – молодой человек, который лишил Алекса головы, был похож на студента, но глаза его были сухими, пустыми и очень холодными, словно он давно умер и так и не узнал об этом. – Пуля вас не берет, да? Яды и сабли не берут?

Артур начал подниматься из-за стола, Грей его опередил – встал, шагнул к незнакомцу, закрывая нас собой, и я вдруг совершенно нелепо заметила, что у него еще один шрам, выбегает из-под воротника темно-синей формы и вьется по шее вверх.

– А виверновый удар возьмет, – пропел незнакомец. – Эшфорды сядут, конечно, но и вам по земле не ходить. Оп-па, лови!

Он резко махнул рукой, и с его пальцев сорвалась дымящаяся огненная капля. Столовую наполнило гулом и грохотом, словно к нам летел дракон, и я еще успела услышать, как Артур произносит мое имя, бросаясь ко мне.

Грей оттолкнул меня в сторону и основной удар пришелся на него. Бывшего старшего инспектора отшвырнуло на стол – он сломал его, рухнул вниз и замер, и я, распластавшись на ковре, услышала тоненький свист.

Не знаю, куда делся незнакомец – вроде только что стоял здесь, и вот его уже нет. Мантия стекла с Артура, открыв знакомую смесь сколопендры и червя, и я увидела обгорелый дымящийся провал в его груди.

Именно из него и вырывался свист. Артур прижал к провалу одну из рук и начал медленно заваливаться в сторону – минутное оцепенение смертного ужаса, которое охватило меня, растаяло: я бросилась к нему, успела подхватить, забыв о том, что на руках сейчас нет Драконьих перчаток – и удивилась, каким легким может быть такое громадное тело.

Артур. Господи, Артур! Я, кажется, забыла, как дышать – смотрела на него, на этот страшный провал, в котором копошилось что-то черное, и вдруг увидела красноватый ком, он пульсировал медленно, рвано, теряя ритм.

– Артур! – заорала я. – Артур!

Шевельнулась голова. Приоткрылись глаза, шевельнулись челюсти – голос Божьего чудовища сейчас звучал нечеловечески хрипло, со скрипом и щелчками:

– Лаборатория. Пузырек Бессмертной тени. Помоги… Грею. Пожалуйста.

***

Руки у меня тряслись. Да вся я дрожала, как лист на ветру!

Душа кричала так, что крик поднимался в ушах, наполняя голову шумом и болью. Как же так, Артур, как же так?

Нет. Нет, не смей. Не умирай.

– Пузырек Бессмертной тени, – пролепетала я, только сейчас осознав, как страх парализовал меня, и я замерла и просто смотрю, как умирает самый лучший, самый настоящий в мире человек.

Встать. Господи, надо просто встать и идти, у меня же есть ноги.

Бежать!

Я поднялась и сразу же чуть не упала – подогнулись колени, я ударилась о разломанный стол и больно ободрала ладонь. Крошево битого стекла, перевернутые тарелки и осколки, пятно вина, расползающееся по белой скатерти – Грей лежал на этом всем, бесформенный и страшно тихий.

Он, наверно, и подумать не мог, что умрет в чистенькой столовой достойного дома, а не где-то в подворотне от ножа какого-нибудь пьяницы.

Да вот хрен тебе. Никто тут не умрет.

Никто больше не умрет! – мне захотелось заорать об этом во весь голос.

Я и не знала, что умею так бегать – почти не видела от слез, куда несусь, но ноги знали дорогу и вывели меня в лабораторию. Я затормозила, навалившись животом на край рабочего стола и, тяжело дыша, посмотрела по сторонам.

Бессмертная тень это наверняка что-то из арсенала немедленной помощи при тяжелых ранениях: буквально вчера Артур отправил несколько крупных баллонов с зельями на столичную станцию неотложной медицины, откуда врачи разъезжались на помощь больным по всему городу. Но то зелье точно называлось иначе… как же… Сапорус! Как старинный город, в котором его создали впервые, так рассказал Артур.

Артур умирает. Осознание оскалилось на меня, не давая дышать, и, отмахиваясь от него, я бросилась к прозрачному шкафу неотложки.

Баверельд, экстракт банника продонного с перечеркнутой каплей крови на этикетке, барунта малая – еще живая, шевелящаяся в стеклянном ящичке… Бессмертная тень!

Всего один флакон. Всего один.

Я сжала его в руках и бросилась в гостиную, не разбирая дороги. Остальные големы испуганно вышли, оставив работу, и в гостиной я увидела обезглавленное тело Алекса в луже густой желтоватой жидкости.

Влетела в столовую, склонилась над Артуром, сворачивая крышечку с бутылки – глаза Божьего чудовища были тусклыми, но ком сердца еще пульсировал, сжимаясь и разжимаясь. Взгляд сфокусировался на мне и я услышала щелканье и треск:

– Мне это… не поможет. Иди к Грею…

Да как так-то! Почему не поможет? А что тогда поможет?

Я подбежала к Грею – его лицо посерело и осунулось, обретая торжественную строгость, которую человек получает в смерти. Ударила его по щеке, еще раз, еще – губы Грея шевельнулись, и я едва не рассмеялась: жив!

Окровавленный мундир, жуткая черно-красная дыра в центре, и осколки ребер видны, и какие-то потроха… Я зажмурилась и тотчас же приказала себе открыть глаза и смотреть. Если бы не Грей, который меня оттолкнул, то это я бы сейчас лежала вот так.

– Ты… – прошептала я, отбрасывая крышечку с бутылки. – Ты давай, поживи еще немного…

И щедро плеснула зельем в кровавую черноту.

Грей содрогнулся всем телом и затрясся так, словно через него пропускали электрический ток. Потом он рухнул на обломки стола, обмяк, тяжело дыша, и я увидела, как жуткая рана затягивается. Казалось, волшебник взял в руки кисть и начал рисовать нормальную здоровую плоть вокруг мешанины из костей и требухи.

Я не стала досматривать и бросилась к Артуру.

Он еще был