Тайная страсть. Мое искушение - Ася Мори

реакции… Ян в страшном смятении и недоумении. Еще бы… его лучший друг своей грязной

лапой влез в наши отношения и переставил позицию ненужной ему пешки в жизни партнера

по бизнесу так, как ему посчиталось правильным. И это лишь моя вина, что я допустила

такое! Надо было гнать Марка еще тогда! Выставить за дверь и не слушать. Возможно,

нашего расставания и не случилось, если бы не моя женская глупость.

— Мы уже почти на месте, потерпи еще совсем чуть-чуть… — долетает до меня

механическое.

— Прости меня, если сможешь… прости… — шепчу, ловя его похолодевший взгляд.

Не простит. Ян меня не простит за то, что не поддержала его в самый сложный период

жизни. Пока он сидел на домашнем аресте, я крутила ему жилы своим молчаливым

игнором. Зациклилась на своих тревожных сомнениях и не позволила Яну даже

объясниться. Кто же я после этого? «Ненадежный партнер», как сказала бы Карина? Нет,

я в сто раз хуже!

Меня накрывает такое сожаление и желание отмотать все назад, что я решительно

выпаливаю:

— Я так испугалась, Ян… так сильно, что поверила всем, кроме тебя…

Он молчит. Похоже, намеренно выбирает тишину вместо привычных слов. Напряжение в его

теле выдают лишь ладони, крепко сжимающие руль.

— Все обсудим потом, — наконец-то отвечает он и, спустя секунду молчания,

добавляет: — Андрею позвонить?

— Нет, — мотаю головой.

Через несколько минут мы въезжаем на территорию частной клиники, где меня, испуганную

и неподготовленную, встречает Лариса Дмитриевна.

— Не сегодня мы должны были встретиться, Кристина, не сегодня! — Губ

акушера-гинеколога касается тревожная улыбка, затем она переводит взгляд на хмурого

Яна, спрашивая: — А вы?..

— А я с ней, — обращается к врачу Ян, смотря прямо на меня.

* * *

Роды прошли стремительно. Я помню, мама рассказывала, как я появилась на свет всего

через два часа с начала первой схватки. Я, как выясняется, не стала исключением в

традициях нашей семьи.

Меня успели только отвести в палату, помогли устроиться на кровати, как схватки

начали наплывать одна за другой, не дав мне ни секунды передышки. Яна я осознанно

попросила выйти. Не хотела, чтобы он наблюдал за самим процессом. Тогда я не знала,

остался ли он дожидаться момента, пока малышка появится на свет, но мне этого

безумно хотелось.

И вот… все позади. Моя девочка родилась немного недоношенной (весом 2,8 кг), однако

Лариса Дмитриевна меня заверила, что при должном уходе и правильном кормлении все

будет хорошо.

Сейчас, наблюдая за кряхтящим комочком в моих руках, я не могу остановить слезы. Они

катятся солеными ручьями. Все мои попытки забеременеть, годы самоедства,

убежденность в том, что со мной что-то не так, растворяются вмиг, когда я прижимаю

ребенка чуть сильнее к груди. Мою дочку. Живую, теплую и настоящую.

Я прошу позвать Яна и испытываю огромное облегчение, когда вижу его — растрепанного и

дико взволнованного! — в дверях палаты. Он остался…

Он смотрит на меня так, будто я сейчас олицетворяю для него в своем уставшем образе

все муки мира. Ореховые глаза мечутся по моему измученному родами лицу, хотя, по

правде говоря, обо всей боли забываешь сразу, как только впервые слышишь крик своего

новорожденного ребенка.

Ян делает несколько шагов в мою сторону и застывает. Для него это впервые и,

наверное, чересчур неожиданно. Он еще так молод, у него впереди неимоверное

количество непокоренных вершин. Он приехал сюда «не возвращать меня», а получилось

так, что ненароком попал на роды дочери.

— Ну что же вы, папаша, такой нерешительный, — сама того не ведая, выдает медсестра

правду, посмеиваясь над робкими телодвижениями этого татуированного красавца в

стильной кожаной куртке, которую он так и не удосужился снять.

Кадык на его шее дергается, а брови недоуменно взлетают вверх. Ян громко сглатывает и

переводит взгляд на спящую в моих объятиях дочку. Она пока еще тихо и мирно сопит.

— Папаша?.. — хрипит он.

Кажется, в следующую секунду он грохнется от шокирующей новости в обморок.

Я многозначительно киваю, содрогаясь новой порцией всхлипов.

Ян в один шаг преодолевает оставшееся расстояние до нас и прикладывается горячими

губами к моему вспотевшему лбу. Я слышу, как тарабанит его ласковое сердце. Сердце

отца. Мое, материнское, тарахтит с утроенной скоростью.

Я очень надеюсь, что он примет хотя бы ее — нашу девочку.

— Хочешь ее подержать?..

Вместо ответа он наклоняется и максимально нежно берет маленькую в свои лапищи. Она

выглядит такой крошечной в его руках.

— Только будь осторожен… — закусив губу, прошу я, уже зная, что он никогда не

допустит ни малейшей оплошности по отношению к своему родному ребенку.

Ян последовательно бросает взгляды с меня на дочку, а затем задирает голову к

потолку, хрипло и гулко выдыхая:

— Крис, е-мое, за что ты так со мной?

Я будто захлебываюсь всеми эмоциями сразу: страхом, счастьем и опустошающим

облегчением.

— Я думала, так будет лучше для нас обоих… — всхлипываю, стирая ладонями дорожки

слез.

— Так, на сегодня хватит! — вклинивается медсестра, аккуратно перехватывая ребенка из

рук Яна. — Ребенку, как и маме, нужен отдых! Папа, приходите лучше завтра с утра.

Мы сталкиваемся взглядами. В его — немой и выразительный вопрос. В моем — очевидное и

неприкрытое желание видеть его завтра, послезавтра и каждый день на протяжении всей

моей жизни. Не только рядом с дочкой в качестве отца, но и в роли мужчины, которого

я выбрала сердцем. Выбрала вопреки всему.

* * *

Когда Ян уходит, а медсестра забирает дочку на тщательный осмотр, пообещав вернуться

с малышкой через несколько часов, я беру с тумбочки телефон, захожу в мессенджер и

мгновенно теряюсь. У меня ведь никого, кроме него, нет. Карина недоступна, а

единственный человек, который действительно поддерживал меня во время

беременности, — Агния. Достаю номер Яна из черного списка и, подавив нарастающее

желание написать ему оду любви, все же закрываю переписку. Завтра. Расскажу ему все

завтра.

Пишу Агнии: «Родила. Вес — 2,8 кг. Рост — 47 см. Боюсь, в ближайшие месяцы тебе

придется поработать за двоих. Извини».

В ответ прилетает: «Не волнуйтесь, мамочка, еще немного — и агентство целиком будет

под моим контролем. P.S.: Шутка. Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь!»

Удовлетворенно выдохнув, я откладываю телефон, но в эту секунду на экране всплывает

новое сообщение. Открываю его — и меня сражает чувство бескрайней благодарности и

безграничной любви.

«Давай назовем ее Надей? Мне почему-то кажется, именно так ты и хотела».

«Хотела. Как ты узнал?»

«Я знаю о тебе все, Корица».

Я всхлипываю, как маленькая девочка. Надя… Надюша.