Тайная страсть. Мое искушение - Ася Мори

— Вы прям как моя матушка.

— Пфф, — снова ржет, — на тебе завязано слишком много денег, Романовски, вот и

считаемся с тобой. Только и всего.

— Я уже давно сбитая кегля, если ты не заметил. До вечера! — тоже смеюсь. — И,

кстати, петух не кусает в жопу, он клюет.

— Ой, иди ты! — И Адриан скидывает звонок.

Прыгаю в свою почти бывшую желтую девочку и мчусь по широкой трассе до виллы Мануэля.

Интересно, мать сразу скинет свою сучью маску, если я напомню ей, кто владелец дома,

в котором она живет с отцом, ни в чем себе не отказывая? Заехав во двор, паркуюсь.

Двери виллы, за редким исключением, всегда открыты. Предполагая, что родители

нежатся у бассейна, я направляюсь туда.

Заметив меня, мать с театральным усилием бросается мне на шею, но я снимаю ее руки с

себя и, рассматривая ее лицо, выражение которого резко изменилось, говорю:

— Сейчас ты мне скажешь, откуда знаешь Хелену. И лучше бы в твоих словах правды было

больше, чем твоего излюбленного пиздежа. Иначе я позабочусь о том, чтобы ноги твоей

в этом доме больше не было.

С лица матери за секунду сползает выражение безмерного удовольствия от встречи с

ненаглядным сыном.

— Я совершенно не понимаю, о чем ты.

Она непринужденно пожимает плечами и, будто ища поддержки, поворачивается к отцу,

отдыхающему на лежаке. Тот, услышав мои слова, чуть напрягается и даже опускает

солнечные очки ниже на переносицу.

— Не строй из себя дуру, мама.

Я запихиваю руки в карманы джинсов, сдерживая тремор в ладонях. Меня всего

подкидывает, словно от ее ответов зависит моя жизнь.

— Ты как с матерью разговариваешь?! — вдруг возникает отец.

— А с каких пор, папа, у тебя прорезался характер? — насмешливо парирую, выдерживая

его «отцовский» взгляд.

— Это уже ни в какие рамки… — выплескивает он на меня, стремясь продемонстрировать

матери свою поддержку.

Отец поднимается с лежака и, поправив плавки, подходит к нам, становясь рядом с

матерью. Взгляд недовольный, выражающий свою неприязнь к моей бесцеремонно брошенной

фразе.

— Ни в какие рамки не лезет то, что ты знал о второй семье Воронцова и продолжал

смотреть в глаза Кристине как ни в чем не бывало. Но для вас же это и есть норма, не

так ли?

— Андрей — мой партнер, и я не мог поступить иначе!

Отец сдергивает очки и нервно пережимает пальцами переносицу.

— И поэтому вы пригласили сюда Кристину? Чтобы сгладить свою вину перед ней?

Меня так и подмывает повысить голос, но я сдерживаюсь.

— Я не знала! — мать пронзительно пищит, вскидывая руки. — Я ничего не знала о второй

семье Андрея!

— Я ни за что не поверю, что отец от тебя скрывал такие подробности! — рычу я,

перекидывая взгляд с одного недоуменного лица на другое. — По поводу дочери… ладно,

допустим, ты не знала. Но ты однозначно была в курсе его измены до свадьбы! Хочешь

расскажу, почему ты молчала? Потому что для тебя это допустимо! Ты сама металась

между двумя мужиками столько лет!

Лицо матери сначала бледнеет, затем наливается густым, различимым недовольством.

— Неблагодарный мажор! — кричит она. — Тебе какая разница, сколько женщин было у

Воронцова и какие отношения у него с женой?

— А ты якобы не знаешь? — вскидываюсь в ответ, делая шаг вперед.

Я наступаю не для того, чтобы применить физическую силу. Мыслей таких никогда у меня

не было. Но мать ищет пути отступления. Ей наш разговор в тягость. Она привыкла

казаться идеальной, даже в самые суровые моменты жизни умудрялась оставаться всегда

белой и пушистой. Каждый раз изображала жертву, а ее жалели и на все закрывали

глаза. Отец, Мануэль… и я. Перед тем, как перевезти меня в Испанию, она трижды за

один месяц прилетала в Россию. Жила со мной в одном доме и ни разу не нашла

свободного времени, чтобы провести со мной хотя бы день. Один гребаный день! Все

свободное время она выясняла отношения с отцом, параллельно оставаясь на связи с

Мануэлем.

Наверное, всех волнуют мотивы моего отчима? Зачем он строил отношения и заключил брак

с женщиной, которая раз за разом возвращалась к бывшему мужу? Все до безобразия

просто: свободные отношения и распределение финансов. Вера брала на себя риски, от

которых любая нормальная женщина сбежала бы сразу. Владение казино, оформленным на

ее имя, в любой момент могло обернуться долгом и тюрьмой. Гарантий не дают даже

такие опытные адвокаты, как Раф. Их и сейчас нет. Просто Мануэль оказался

порядочным, в отличие от многих. Он защитит, если что-то пойдет не так.

Она же хотела больших денег? Она их в итоге и получила. Но бесплатный сыр только в

мышеловке. Шикарная вилла и счет, который пополняется раз в месяц на кругленькую

сумму благодаря тому, что их с отчимом «договор» держится по сей день. Я не уверен,

что Веру и Мануэля связывает сейчас что-то большее, чем просто договоренность, но

хрен их разберешь! Отец и это бы запросто проглотил!

— Я не понимаю, на каком основании ты так яро заступаешься за эту женщину?! Она

соблазнила тебя! Неужели ты не понимаешь, что она тебя использовала в своих

интересах?

Мать переходит на вибрирующий крик, стреляя визуальными молниями. Она резко хватается

за сердце, откидываясь спиной на грудь отца, который ловит ее за талию и прижимает к

себе.

Во мне вскипает потребность защитить женщину всей моей жизни. Пусть она уже не моя и

собирается родить ребенка бывшему мужу, но я не позволю пятнать ее честь и

достоинство.

— В каких интересах она меня использовала? Давай, скажи еще, что она планировала за

мой счет переехать в Испанию! — гневно выпаливаю я, разражаясь внезапным смехом от

абсурдности ситуации.

— Скорее всего, так и есть! Ты не знаешь ее так хорошо, как знаю я! Она не такая

простая!

Мать сильнее прижимается к отцу, будто я ей действительно собираюсь угрожать.

— Что ты творишь? — бурчит отец с претензией в мой адрес, тревожно косясь на профиль

жены.

Я устал. Я задолбался разгадывать ребусы. Моя жизнь сейчас полна непроходимого дерьма

с загадками. У меня не осталось сил все это разгребать в одиночку. Мне нужна хоть

капля надежды! На что именно? Сам не знаю!

— Мам, я тебе клянусь, лучше тебе сказать честно, где и как ты узнала о Хелене. Иначе

я найду ее и вытрясу правду из нее.

Опустив голову, я провожу ладонью по шее, пытаясь разогнать напряжение. Давление

внутри никуда не девается. Сейчас я как оголенный провод. Только прикоснись