Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Дышать.

Надо дышать.

Я попыталась отползти, но ладони скользнули по стеклу. Пальцы наткнулись на длинный, острый, кривой осколок.

Я сжала его в ладони. Боль прорезала кожу, жгучая, чистая, мгновенная.

Хорошо.

Боль означала, что я еще здесь. Что нервы работают. Что сердце бьется. И я не валяюсь без сознания на полу.

Я спрятала окровавленную руку под собой, прижала к бедру.

Фландр подошел медленно. Его лицо изменилось. Теперь на нем не было нежности. Не было светской улыбки. Не было красивой маски, за которой он прятался перед гостями и офицерами.

Только злость. Голая, злая, уродливая. Словно с кожи содрался верхний слой, обнажив гниль.

— Ты пожалеешь, — прошипел он, а потом его голос сорвался на истеричный крик. — Ты будешь умолять меня открыть этот сундук.

Кровь стекала по его виску.

— Слышишь? Умолять, — произнес он с такой ненавистью.

Он наклонился и схватил меня за волосы. Резко. Больно. Так, что кожа на голове словно оторвалась от черепа, потянув за собой мысли. Я вскрикнула. Звук вырвался сдавленный, животный.

Он потянул меня вверх.

— Вставай!

Я встала. Потому что он заставил. Потому что волосы горели болью, потому что колени подгибались, а кровь стекала по губе, оставляя соленые дорожки на подбородке.

Но правая рука была свободна. И в ней был осколок.

Фландр приблизил лицо к моему. От него пахло мятой, табаком и тем сладковато-гнилостным запахом, который всегда появлялся перед тем, как закрывались двери спальни.

— Ты моя, — прошептал он. — Всегда была моей. И я сломаю тебя, слышишь? Сломаю! Ты станешь такой, какой я хочу тебя видеть!

И тогда я ударила.

Не думала. Не целилась. Просто вонзила осколок туда, куда смогла. В живот.

Стекло вошло тяжело, с влажным, неправильным звуком, будто рвало плотную ткань. Фландр замер. Его пальцы разжались в моих волосах. Он посмотрел вниз. На мою руку. На осколок. На темное пятно, которое быстро расползалось по его светлому жилету, пропитывая ткань.

— Львина… — произнес он странным, почти обиженным голосом. Будто я нарушила правила игры. Будто я не имела права защищаться.

Я выдернула осколок. Он застонал и отступил, хватаясь за рану. Я бросилась к окну.

Огонь уже полз по ковру. Дым щипал глаза, въедался в горло. Где-то трещала ткань. Внизу кричали люди, но я не разбирала слов.

Второй этаж.

Слишком высоко.

Нет. Не слишком.

Учебный тренажер. Это просто полоса препятствий. Просто задача.

Я вцепилась руками в раму. Стекло впилось в ладони, смешивая кровь с дождем. Холодный воздух ударил в лицо, вырвал слезы из глаз, заставил легкие работать. Внизу был козырек. Узкий. Темный. Скользкий от дождя и мха.

— Стоять! — взревел Фландр за спиной.

Я прыгнула.

На миг я снова была не в горящем доме, не в поместье, не в аду, который он построил для меня. Я была на плацу в Академии. Вокруг рвались магические снаряды. Земля дрожала под подошвами. В уши бил голос инструктора, хриплый, требовательный, не оставляющий места для жалости:

«Не думать! Двигаться! Упал — перекат! Оглушило — ползи! Живой солдат не лежит!»

Я ударилась о козырек боком. Воздух вышибло из груди. Мир снова погас на долю секунды. Потом я покатилась, сгруппировалась. Край козырька исчез под плечом. Я попыталась зацепиться, но пальцы соскользнули по мокрому дереву.

Падение вниз было коротким. Удар о землю оказался тяжелым, выбивающим остатки дыхания.

Грязь. Камни. Мокрая, холодная трава.

Я лежала на боку и не могла вдохнуть. В груди что-то хрипело, кололо. Голова гудела так, словно внутри били в чугунный колокол. Ноги не держали. Руки дрожали, пальцы не разгибались от вцепившегося осадка.

Встать.

Это тренировка. Просто тренировка.

Не думать. Двигаться.

Я перевернулась на живот. Подтянула колено. Почти упала снова, но ухватилась за мокрый, колючий куст. Вытащила себя. Встала. Сделала шаг. Потом еще один.

Дом за спиной кричал голосами. В разбитом окне плясал огонь, отбрасывая на мокрую землю длинные, дерганые тени.

Я шла. Нет. Пыталась идти. Каждый шаг отдавался болью в ребрах, в плече, в разбитых коленях. Кровь стекала по ладони, капала на траву. Но я шла. Я больше не была в сундуке. Я больше не была в его руках. Я почти выбралась.

— Львина!

От этого голоса тело само сжалось, втянуло голову в плечи. Я обернулась.

Фландр вылетел из дома, зажимая рукой живот. Его волосы растрепались, камзол был испачкан кровью, лицо перекошено от боли, но глаза… Глаза были страшнее всего. В них больше не было расчета. Не было игры.

Он уже не скрывался. Он бежал ко мне, как раненый зверь, который хочет унести врага с собой на тот свет.

Я попыталась ускориться. Ноги не послушались, подкосились, ватные от адреналина и потери крови.

Он настиг меня через несколько шагов. Пальцы вцепились в волосы. Я вскрикнула, когда он рванул меня назад. Земля ушла из-под ног, и я упала на колени, в грязь, в ледяную воду.

— Думала, убежишь? — прохрипел он, наклоняясь надо мной. Слюна попала мне на щеку. — Думала, я позволю?

Первый удар пришелся по плечу. Второй — по рукам, которыми я закрыла голову. Я свернулась, прикрывая лицо локтями, втянула шею. Не плакать. Не просить. Не звать. Просто закрыться. Просто выжить. Пережить еще один удар. Еще один. Еще один. Считать. Ждать, пока устанет.

— Моя! — хрипел он. — Моя! Моя! Запомни, дрянь! Ты — моя!

А потом его вдруг не стало.

Глава 94

Глава 94

Фландра просто вырвало из моего поля зрения.

Будто невидимый таран врезался ему в грудь.

Я услышала тяжелый шлепок тела о мокрый дерн, сдавленный, некрасивый стон, потом — тишина.

Не абсолютная.

Где-то трещало пламя, жадно лижущее сухую ткань балкона. Лошади в конюшне били копытами, фыркали от дыма. Офицерские команды рубили пространство, короткие, четкие, как удары по наковальне. Но в радиусе двух шагов от меня воцарилась мертвая, звенящая тишина.

Я подняла голову. Медленно.

Шея ныла, виски пульсировали в такт сердцу, отбивающему неровный, рваный ритм.

Анкей стоял надо мной. Черный плащ распахнулся, открывая алый мундир, испачканный брызгами грязи и темными разводами, похожими на запекшуюся кровь. Трость с тяжелой драконьей головой уперлась в землю, словно якорь, державший его на месте.

За спиной — офицеры. Бледные, с обнаженными клинками, дыханием, сбившимся с уставного ритма. А в нескольких шагах, в луже, корчился Фландр. Пытался опереться на локоть, но рука подломилась, пальцы бессильно скользнули по камню. Над ним стояли двое. В черных масках и плащах.

Моравиа даже