Связанные временем - Сара Сэмюэлс

проводи слугу синьора Александра в гостевые комнаты для прислуги, — распорядился граф, кивнув на Тристана. — А я провожу синьора Александра в его комнату наверху.

Антонио кивнул и по-итальянски велел Тристану следовать за ним.

— Он почти не говорит по-итальянски, — пояснил я, заметив растерянное выражение на лице Тристана.

— Он простоват, — добавил граф.

— А-а, — понимающе протянул Антонио. — Идём.

Он схватил Тристана за руку.

Тот тут же вырвался и испуганно вытаращил глаза.

— Куда он меня тащит?

— Расслабься, Тристан. Он провожает тебя в твою комнату, — ответил я.

Тристан последовал за Антонио в глубь дома.

— А тебя, небось, поселят в каких-нибудь царских хоромах, — бросил он через плечо.

Я проигнорировал его и вместе с графом Монтего поднялся наверх.

Моя комната и правда напоминала царские покои, но меня подобным было не удивить — я бывал во дворце императора в Древнем Риме. И всё же у каждой эпохи были свои представления о роскоши. Здесь меня окружала итальянская мебель из тёмного дерева, покрытая замысловатой резьбой. Как и внизу, стены украшали богатые гобелены, а окна закрывали тяжёлые бархатные портьеры. Кровать с четырьмя столбиками тоже обрамлял бархат, а сверху громоздилась целая гора подушек.

— Мы пробудем здесь максимум две ночи, — сказал я.

Граф Монтего махнул рукой.

— Оставайтесь сколько пожелаете. Для меня большая радость принимать гостей так скоро после возвращения из Франции. Уверяю вас, ваше пребывание здесь нисколько меня не затруднит.

— Благодарю. — Я пересёк комнату и опустился в кресло с богато украшенной мягкой обивкой.

— Вам что-нибудь нужно, прежде чем я вас оставлю? — спросил граф. — Примерно через час мы разделим трапезу.

Я немного подумал о своём плане.

— Да. Я разыскиваю человека по имени Джованни Зампа. Вы его знаете?

Лицо графа просияло.

— Да, да! Джованни Зампа живёт всего в пятнадцати минутах отсюда. После трапезы вы со своим слугой можете взять моих лошадей и отправиться к нему.

Я поднял руки.

— Нет-нет, мы дойдём пешком.

— Вздор! Ни один гость графа Монтего не смеет отказываться от моего гостеприимства. Я образцовый хозяин, синьор. — Он скромно поклонился, а выпрямившись, улыбнулся. — Мне доставляет удовольствие делиться своим богатством. Достойный мужчина не копит богатства — он щедро делится ими с другими.

— Что ж, ещё раз благодарю вас, граф Монтего. Для меня большая честь принять вашу щедрость. — Я устало кивнул.

— Всегда пожалуйста, синьор Александр. — Он развернулся на каблуках и вышел из комнаты.

Я откинулся на роскошные подушки, закрыл глаза и задремал.

За обедом мы с графом сидели вдвоём в его богато обставленной столовой. Повар приготовил несколько итальянских блюд, среди которых были рагу из дичи, сырный пирог эрболата с зеленью и суп из конопляных семян. И вино. Много, очень много вина.

К тому времени, когда настала пора отправляться в путь, я наелся до отвала и слегка захмелел.

Конюх передал мне поводья великолепного вороного жеребца, напомнившего мне Темпестаса, моего коня в Риме, а для Тристана вывел мула.

Тристан присоединился ко мне в конюшне с кислой миной на лице.

— Тебя, небось, кормили нормальной едой. А мне пришлось довольствоваться жратвой для прислуги.

— Но тебя всё-таки накормили, — заметил я, не желая позволять ему портить мне хорошее настроение, пока затягивал подпругу.

— А где моя лошадь? — Тристан упёр руки в бока и огляделся.

— Видишь того мула? Он твой. — Я ухмыльнулся.

— Блядь. А почему мне не дали такую же лошадь, как тебе?

— Это жеребец. Ты умеешь ездить на жеребцах? — спросил я, проводя ладонью по блестящей шерсти Фьюри.

— Конечно. Не думаю, что это чем-то отличается от езды на любой другой лошади. — Тристан выпятил грудь.

— Знаешь что? Если сумеешь на нём проехаться, поменяемся.

— Проще простого. Смотри и учись. — Тристан самоуверенно направился к Фьюри.

Жеребец попятился от него.

— Придержи его, — попросил Тристан, и по широко распахнутым глазам было видно, что он испугался.

— Я стараюсь, — ответил я, легко придерживая поводья.

— Что-то не похоже. Такое ощущение, что ты специально хочешь, чтобы он взбрыкнул. Натяни поводья сильнее.

— Вот тут ты ошибаешься. Верховая езда — это партнёрство, а не способ подчинить животное своей воле. — Я мрачно усмехнулся.

— Да пофиг. — Тристан вставил ногу в стремя.

Фьюри встал на дыбы с пронзительным ржанием и сбросил Тристана на землю.

— Блядь! — Он поднялся, отряхнулся и сказал: — Ну давай, Одинокий рейнджер, покажи, как надо ездить.

— Одинокий рейнджер? — Я нахмурился.

— Забей. Садись уже на свою грёбаную лошадь, и поехали.

Я вскочил в седло Фьюри, а Тристан забрался на своего мула.

Пока мы ехали по дороге к дому Джованни, я полностью игнорировал Тристана и его нытьё. Итальянская природа была слишком прекрасна, чтобы позволить ему испортить мне удовольствие. Флоренция сильно отличалась от Рима, где я когда-то жил: зелёные холмы, магнолии и оливковые деревья, а повсюду на пастбищах паслись козы и овцы.

Наконец мы подъехали к простому побелённому дому, вокруг которого кудахтали куры, выискивая что-то в земле и траве. Вдали под оливковыми деревьями паслось несколько коз.

Навстречу нам с лаем примчалась гончая, возвещая о нашем прибытии.

— Привет, дружок, — сказал я, спешившись. Я потрепал пса по голове. — А ты оставайся здесь, Тристан.

Я накинул поводья своего коня на ближайшую ветку.

— Ага, ага. — Он угрюмо махнул рукой. — Иди занимайся своими важными делами, а я посижу тут без дела.

Продолжая его игнорировать, я зашагал по грунтовой дорожке к дому и постучал в дверь.

Дверь открыла молодая служанка. Прежде чем заговорить со мной, она опасливо оглянулась по сторонам.

— Да? Я могу вам помочь?

— Надеюсь, — ответил я, выпрямившись по стойке смирно. — Я ищу Джованни Зампу. Он здесь?

— Mio Dio (прим. пер. итал. — Боже мой), — прошептала она, осеняя себя крестным знамением. — Его здесь нет.

Она выглянула из-за моего плеча, вытягивая шею и тревожно осматриваясь по сторонам.

Моё сердце упало от разочарования. Я совершенно не продвинулся в поисках ни кинжала, ни своей жены, ни Малика.

— Ливия! — резко окликнул мужской голос из глубины дома. — Кто там?

Может, это Джованни, подумал я, и в груди вспыхнула надежда. Может, она солгала, что его здесь нет.

— Я не знаю, синьор, — ответила Ливия, обернувшись через плечо.

Мужчина лет сорока пяти — пятидесяти стремительно пересёк небольшую комнату, заставленную разномастной мебелью. Он схватил Ливию за плечи, отвёл её от двери и что-то прошептал ей на ухо.

Она кивнула и поспешила прочь.

— Кто вы такой? — потребовал он, встав передо мной.

Волос на макушке у него почти не осталось, лишь по краям черепа тянулся коричневатый венчик. Но больше всего моё внимание привлёк огромный мясистый нос,