В ожидании шторма - Эмбер Келли

— Ты ходячая катастрофа, — говорит Чарли.

— О да, я такая, — Харли подмигивает в ответ.

Мы все смеемся, и этот смех укутывает нас, словно теплое одеяло. Это один из тех редких моментов, когда все четыре сестры Шторм собрались в одном месте, никто не ругается, никто не плачет и никто не испачкан в лошадином дерьме.

До Дня благодарения осталось два дня, и мы готовы. Бабушка запретила мужчинам даже нос показывать на кухню, пока еду не подадут на стол, а дедушка уже объявил трехдневный мораторий на здоровое питание.

— Никакой этой вашей чепухи с измененными рецептами, — заявил он сегодня утром, грозя пальцем бабушке Эвелин. — Мы хотим традиционный праздничный обед со всеми закусками.

— Аксель вообще пригрозил устоями анархии, если она испортит праздничный ужин, — напоминает Шелби.

— Ройс сказал, что закажет пиццу и будет есть ее прямо за столом, — добавляет Чарли. — А Кейб просто пообещал, что съест все, чтобы не обижать бабушку, но никогда ей этого не простит.

Разумеется, мы все безумно рады, что нам не придется жевать соевую индейку.

Я снова отпиваю вино, позволяя смеху утихнуть и смениться умиротворенной тишиной. Звезды над нами сегодня как будто ярче. Может, дело в чистом небе, а может, в том, что это место всегда словно расцветает, когда все девочки дома.

Чарли толкает меня ногой.

— Что-то ты совсем притихла.

— Просто наслаждаюсь моментом.

— Ты хандришь.

— Вовсе нет, — говорю я, но складка между бровей выдает меня с головой.

Они все поворачиваются ко мне — три пары синих глаз Штормов пристально меня разглядывают.

Шелби указывает бокалом на земли за крыльцом.

— Ранчо выглядит отлично, правда?

— Да, — признаю я, глядя в сторону загона, где вдали слабо мерцают новые фонари. — Намного лучше, чем за последние годы. Даже несмотря на легкий снег, который выпал утром, в нем в последнее время появилось что-то особенное. Как будто оно оживает.

Чарли расплывается в улыбке.

— Мистер Гамильтон сказал то же самое, когда вчера привозил лошадь своей дочери. Говорил, не ожидал, что здесь будет так… как же он выразился?

— Оживающим, — киваю я. — Он мне тоже так сказал. И был под большим впечатлением от того, как ты управилась с той кобылой.

Чарли так и сияет от гордости.

— Она с характером, но мы нашли общий язык.

— Да уж, ты помогла ей перешагнуть через страх перед высокими барьерами, а это была та еще задачка. Большое дело. Он уже порекомендовал нас двоим другим родителям. Их лошади будут здесь сразу после праздников.

Чарли удивленно хлопает глазами.

— Правда?

— Правда. Я горжусь тобой, — говорю я, и это чистая правда. — Ты повзрослела, взяла себя в руки. Я это вижу. Спасибо тебе.

Она пытается отмахнуться, но то, как она опускает голову и улыбается, словно маленькая девочка рождественским утром, выдает, как много для нее значат эти слова.

— Я же говорила, что справлюсь, — тихонько бормочет она.

— Справилась, — соглашаюсь я и на мгновение позволяю себе поверить — почувствовать эту слабую вспышку надежды, что, может, у нас все все-таки наладится.

Но это чувство улетучивается так же быстро, как и появилось.

Шелби, должно быть, замечает это, потому что протягивает руку и заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос.

— Ты в порядке, сестренка?

Я киваю, хотя сама в этом не уверена.

— Просто устала.

Чарли косится на меня.

— Ты устала уже несколько лет как, Мэтти. Тут что-то другое.

— Это зимняя хандра, — отнекиваюсь я.

— Нет, тут другое, — подает голос Харли, снизу вверх глядя на меня со своей ступеньки. — Тебе нужно развеяться.

— Мне нужно допить этот глинтвейн и пораньше лечь спать, — сухо отрезаю я.

— Я серьезно, — умоляюще говорит она. — Я приехала всего на несколько дней и хочу погулять с сестрами. Со всеми. Даже с той ответственной и серьезной, которая разучилась отрываться.

Я закатываю глаза.

— Ну и чушь. Мы отлично оторвались, — я киваю в сторону Чарли и Шелби. — В прошлый раз им пришлось тащить меня до кровати. Вот так я оторвалась.

— Пф, — фыркает Шелби. — Никуда мы тебя не тащили.

В памяти вспыхивает воспоминание о том, как я оказалась на руках у Кейсона, и я кривлюсь.

— Ну, меня там не было, так что не считается, — заявляет Харли.

— Ага, — поддакивает Чарли. — Ты и тогда хандрила, если мне не изменяет память.

— К тому же мы тогда разбирались с возвращением Карла, — добавляет Шелби.

— И с другими мужиками, — вставляет Чарли.

Я стону.

— Не упоминайте его имя.

— Ладно. Никаких мужиков сегодня. Только сестры Шторм зажигают в городе, — напевает Харли.

— Вот вы и зажигайте, — говорю я.

— Ну пожалуйста, — умоляет она, уставившись на меня своими огромными голубыми глазами. — Всего по одному коктейлю. По одному танцу. Побудь один вечер с сестрами.

Я колеблюсь. Не стоит этого делать. Мне рано вставать. У работников на ранчо праздничный график, а я и так отстаю по всем делам, да и видеть людей мне совершенно не хочется.

Но Харли приехала всего на пару дней. И смотрит на меня точно так же, как в детстве, когда я говорила, что нельзя допоздна засиживаться, потому что утром надо работать.

— Один час, — сдаюсь я. — И все.

Крыльцо взрывается визгом. Я едва успеваю зажмуриться, как все трое вскакивают и налетают на меня.

— Ты не пожалеешь, сестренка! — кричит Харли, крепко меня обнимая.

— Уже пожалела, — бормочу я, хотя обнимаю ее в ответ.

— Все наверх! — командует Чарли, хлопая в ладоши. — Операция «Сексуальный девичник» объявляется открытой!

Шелби победно вскрикивает.

— Плойка моя!

— А я чур беру то красное платье из твоего шкафа! — визжит Харли, бросаясь к двери.

— Погодите! — кричу я им вслед. — Мы поклялись на мизинцах — один час! И никакой текилы!

Чарли оборачивается с лукавой усмешкой.

— Один час. Но насчет текилы я ничего не обещаю.

— Чарли!

Но ее и след простыл.

Я медленно поднимаюсь, допиваю остатки глинтвейна и иду за ними в дом. Меня снова встречает тепло кухни — сладкое и уютное. В этом доме сегодня бьет жизнь. И любовь тоже. И пусть в последнее время я едва волочу ноги, разгребая завалы в делах и личные разочарования, есть что-то целительное в том, что все сестры рядом.

И может, Харли права.

Может, капля веселья меня не убьет.

Один час танцев, смеха и притворства, будто все хорошо, в компании шальных девчонок Шторм — возможно, это как раз то, что доктор прописал.

Шелби врубила