Наследница пророчества - Анали Сбрана

замедлилось; ужас окутал ее так, как никогда раньше, пока ее взгляд метался по сторонам. Обсидиановый храм внезапно заполнился светящимися призраками, ожившими скелетами с незрячими глазами, обрывками гниющей плоти и сухожилий, а также ужасными, когтистыми, голодными демонами — все они склонялись перед ней.

Ее жизненная сила почти иссякла, она попыталась позвать на помощь, умоляя этих призраков спасти ее. Ее конечности обмякли, сердцебиение — вялый, ленивый трепет — ослабло еще сильнее, жизнь угасала, словно огонь под дождем; словно марионетка, ее тело опускалось, опускалось, опускалось на трон, а толпа вокруг начала ликовать. Она знала: в тот самый миг, когда она коснется костей, остатки ее жизненной силы будут потеряны навсегда, а душа застрянет в этом храме смерти на веки вечные. Она закрыла глаза, не желая видеть радость по случаю ее гибели, и сделала последний вдох в своей жизни.

Одра проснулась с криком.

Перевод выполнен командой https://t.me/mousebookagency

ГЛАВА 27

В пепельном свете зимнего рассвета адепты Арканы собрались в ледяном молитвенном зале храма, освещенном сотнями тонких свечей в полированных латунных бра, чей дым устремлялся вверх, смешиваясь с едким ароматом благовоний и ритуальных масел. Храм, казалось, был избавлен от магического истощения, поразившего остальную территорию академии и всё то немногое, что она успела увидеть в Зенаиде, поскольку каждую колонну, все десять святынь, главный алтарь и даже дверные проемы украшали цветы, которых в Бесплодную Зиму просто не должно существовать — разве что в королевских оранжереях.

И тем не менее они были здесь — цветы оттенков, каких она отродясь не видела: нежно-розовые, закатно-оранжевые, глубокого сливового цвета и цвета морской волны, мелкие и крупные, с множеством лепестков и совсем простые, цветущие во всем своем великолепии. Цветущие каким-то образом без почвы или сосудов с водой и, что самое удивительное, вопреки отсутствию весны или лета.

Одра не могла оторвать от них глаз, жадно впитывая яркие краски. Когда человек не знает, чего лишен… он не может этого и жаждать. Но теперь она понимала, что всю свою жизнь была обделена жизнью и цветом.

Именно так чувствовал себя вчера призрак в умывальне? Была ли она для него проводником тепла и жизни, как эти цветы стали таковыми для нее?

Одра не была одинока в своем благоговении. Мраморный пол храма был скрыт под усыпанными узорами молитвенными подушками, и все они были заняты адептами Арканы, которые по идее должны были погрузиться в безмолвную молитву и размышления, но вместо этого, как и она, восторженно озирались по сторонам.

Благовония щипали нос, когда Одра переминалась на своей подушке. Она не привыкла так долго стоять на коленях или вообще молиться. У фей существовали особые молитвы на все случаи жизни: благословение еды, начало дня, окончание дня, защита от врагов; одних только молитв Валрику, богу солнца, самому любимому и почитаемому во всем пантеоне, насчитывалось с десяток. И еще дюжина молитв о том, чтобы отыскать следующего Наследника — а ей с трудом давалось заучивание даже самых простейших. Она была не согласна с их навязыванием не просто заучивать, но и обязательно участвовать в обрядах. Религия должна быть чем-то личным, и тем не менее всех их заставляли в этом участвовать.

— Во время храмовых занятий, — голос жрицы Найры прорезал мысли Одры, — вы погрузитесь в тонкости почитания четырех наших самых священных божеств, изучите их сферы влияния, излюбленные подношения и точные ритуалы, необходимые для молений.

Это смущало, поскольку вся церемония походила на какое-то представление — религиозный театр, — где послушники и жрицы под вуалью демонстрировали фанатично-исступленное обожание богов. И то, как они разглядывали адептов — некоторые с презрением, следя за тем, чтобы молитвы заучивались наизусть, — втайне надеясь, что кто-то из этих сонных, заплетающих языки новичков окажется их драгоценным пророческим спасителем…

Одра, которая наконец заставила себя отвести взгляд от цветочных композиций, не могла заставить себя встретиться взглядом ни с кем из них, кроме Твилы, стоявшей с остальными послушницами в задней части зала. Стоило Одре поймать ее взгляд, как та улыбалась и слегка махала рукой. Она напоминала Одре Эмайра, и внутри поднималась острая волна тоски и ностальгии. Она не видела девушку с тех пор, как та проводила ей экскурсию по академии. Впрочем, судя по записке, приколотой к двери комнаты Одры этим утром, после полудня ей предстояло встретиться с Твилой.

Санктум — третий и заключительный день их чередующегося расписания занятий — был днем самостоятельной работы, практикумов и молитв, поэтому закрепленные за всеми наставники-опинанты иногда выбирали именно этот день для проверки их успехов.

Одра еще не решила, безопасна ли Твила для того, чтобы открыться ей и поведать о своем полном неумении колдовать инкры, о видениях или о призраке. Тем не менее что-то внутри подсказывало ей хранить эти загадки в тайне как можно дольше.

Когда последняя молитва подошла к концу, Одра отыскала Твилу, чтобы попросить об отсрочке их консультации. Твила нахмурилась, и ее птичье лицо показалось еще более заостренным, чем прежде.

— Ну, мой отчет для Хора Эха требуется предоставить лишь через два Санктума. Полагаю, если у тебя нет никаких насущных проблем, то всё в порядке.

У Одры было множество насущных проблем, но она спрятала их за широкой улыбкой, надеясь, что та выглядит убедительно. Подумать только — стоило один день принудительно учить молитвы, как она уже ими пользуется. Индоктринация работала быстро.

— Я тону в заданиях, так что было бы просто чудесно, если бы мы смогли это отложить. Мне совсем не хочется получить отрицательный отчет.

Улыбка Твилы была искренней.

— Думаю, это нормально.

Попрощавшись, Одра быстро вышла из храма, избегая пронзительных взглядов жриц — их светящиеся радужки все равно провожали ее, словно зная, что она укутана в тайны. Словно они чувствовали, что она только что осквернила священный дом своих богов ложью и обманом.

На улице Уайлдер, Каллум и Серша толпились на храмовых ступенях; их носы порозовели от холода, а дреды и волосы шевелились, словно танцуя на ледяном ветру.

— У Каллума и Серши сегодня свободное время, и они предлагают попробовать стрельбу из лука; что думаешь, Одра? — спросила Уайлдер, когда Одра влилась в их кружок.

— Я слышал, что стрелы зачарованы так, что никогда не промахиваются мимо намеченной цели. Хотелось бы увидеть это воочию, — произнес Каллум, и его широкое лицо озарила ухмылка.

Уайлдер приподняла изогнутую бровь.

— Погоди, ты хочешь сказать, что стрелы будут гоняться за тобой?

Ухмылка Каллума стала шире.

— Хочешь испытать это на практике? Можешь побыть мишенью.

— Только если ты