Наследница пророчества - Анали Сбрана

Она протянула руку дальше, пытаясь ухватить полотенце, и на этот раз отчетливо увидела, как оно качнулось — словно обладая собственной волей — на другую сторону стержня, куда, как она была уверена, его повесили изначально.

Одра широко раскрыла глаза и отступила назад, а капли с ее рук падали на коричневую юбку, оставляя темные круги, которые в тусклом паре ванной почти походили на кровь. Волоски на затылке встали дыбом, когда она вытянула шею, перебирая взглядом и шаря глазами по уборной.

Но здесь была только она; она убедилась в этом перед тем, как запереть дверь.

— Ладно, ладно, делай что хочешь; я больше не буду его двигать, обещаю.

Одра резко обернулась.

— Кто здесь? — спросила она пустую комнату.

Тишина.

Она осторожно проверила кабинки еще раз, прежде чем наклониться и заглянуть в шкафчик под раковиной. Лишняя туалетная бумага, средства гигиены, сложенные бруски мыла и свежие полотенца для рук, но ни единой живой души.

Она прижала ладони к глазам и испуганно выдохнула, поднимаясь на ноги.

Она сходила с ума.

Она изучила свое отражение в круглом зеркале над раковиной. Темные круги залегли под глазами, ее теплая смуглая кожа казалась пепельной сквозь блестящие капли конденсата на щеках, а губа опухла от того, что она грызла ее — печальный побочный эффект похищения и учебы в академии, где ей приходилось либо превосходить остальных студентов, либо отправляться на съедение демонам.

К черту все, ей и без того хватало проблем, чтобы еще возиться с бестелесными голосами и двигающимися полотенцами. Она потянулась, чтобы сорвать сумку с крючка и отпереть дверь — но ее сумки на месте не было.

Слезы щипали глаза. Она точно знала, что оставила ее у двери. Она вошла, проверила кабинки, а затем повесила сумку на один из настенных крючков.

Она оглянулась на раковину; может, уронила ее там… как вдруг позади нее проступила прозрачная фигура, едва различимая в отражении.

Одра резко обернулась, сердце бешено колотилось в груди, но перед ней не было никого, кроме облицованной плиткой стены.

Она повернулась обратно к зеркалу и ошеломленно замерла, наблюдая, как фигура материализуется прямо из стены — она дрожала, серая и размытая, словно Одра смотрела сквозь толщу воды. Одра прижала ладони ко рту, сдерживая крик.

Круглые темные глаза, заостренные уши, растрепанные волосы, намек на озорную улыбку.

Помятая, выцветшая форма адепта, дополненная кривым галстуком и гербом академии, вышитым на кармане.

Одра, глядя на привидение со смесью неверия и нарастающей паники, заикаясь, произнесла:

— Ты… демон?

Собирался ли этот демон шептать коварные слова? Предлагать ей боль или наслаждение? Не собирались ли ее, черт побери, одержать?

— Светом Алехеры, — ахнула фигура, голос ее звучал слабо и тихо, словно из дальнего конца длинного туннеля. — Ты меня видишь.

Фигура приложила руку ко рту и издала звук, напоминающий шелест листьев.

Одра уставилась на нее, ее разум растерянно метался. Она задвигала челюстью, хотя из горла не вырвалось ни звука.

— Я всё думала, откуда у меня силы на… Ты что, причина?

Наконец ее голос обрел силу, и вопрос вырвался из нее громко и нестройно:

— Причина чего?

Фигура подалась ближе, разглядывая ее бесформенными глазами.

— Ты не должна меня видеть.

— Разве? — выдохнула Одра.

Она чувствовала себя отрешенной, отстраненной от собственной оболочки, словно ее здесь на самом деле не было. Будто это было воспоминание — давнее, такое, какого она не могла толком припомнить, но отчаянно пыталась вернуть в настоящее.

— Ты ведь живая, не так ли? — Голова фигуры склонилась набок, в ее выражении сквозило сомнение.

Живая ли она? Вопрос завис между ней и серой фигурой, такой нелепый, что ей потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать его и понять смысл того, о чем вообще спрашивало привидение.

— Да, конечно, — ответила она.

Затем повторила на всякий случай, потому что звучало это совсем не так уверенно, как следовало бы.

— Конечно, я живая.

Затем последовала пауза, сменившаяся шепотом:

— Живая ведь? — Ее голос взмыл вверх, натянувшись тонко, как соленая карамель. — Правда?

Комната вокруг словно наклонилась, и ей показалось, что она одновременно проваливается в камень и парит в воздухе невесомым перышком, в то время как внезапный ужас пронесся по ее телу, а в голове зашумело. Ее бросало то в жар, то в холод, а на лбу внезапно выступили капельки пота.

Она шевельнула пальцами, ощущая в них остаточные покалывания.

Да.

Она жива.

— Я просто хотел убедиться, потому что я — нет.

— Нет кто? — Хотя она боялась, что не расслышала, и трепетала перед тем, что этот ответ будет означать для нее самой.

— Не совсем… живой.

— Значит, ты не демон?

Демоны ведь живые… верно? У них есть плоть и кровь, а у некоторых — три сердца, которые можно проткнуть. Их можно убить. Если что-то можно убить, это обычно означает, что оно находится в категории «живых».

Фигура скрестила руки на груди, полупрозрачный силуэт еще сильнее расплылся, отчего у Одры зачесались глаза. Она поборола желание прижаться к ним ладонями и потереть до тех пор, пока глаза не упрутся в затылок.

— Не демон. — Призрак выплюнул слово «демон» так, будто одно его произношение оставляло во рту гадкий привкус. — И навешивать на меня такой ярлык — вряд ли подходящее наказание, если все мое преступление сводится к безобидной шутке с банным полотенцем.

Одра сглотнула.

— Значит, дух.

Голову Одры начало раскалывать, боль пульсировала в такт бешено бьющемуся сердцу. Неужели присутствие магии делало духов видимыми? Было ли это частью того магического пробуждения, о котором их предупреждали? Ученые упоминали о возможных побочных эффектах, но магия в период Стужи должна была быть слабой.

Или призраки здесь — обычное дело? Неужели их видят все фейри? В этом она сильно сомневалась.

Фигура то появлялась, то исчезала из виду.

— Мне не нравится об этом думать.

— О том, что… ты дух?

— Предпочитаю не думать.

Мальчик — теперь Одра отчетливо видела, что перед ней призрак погибшего студента-фейри, а не какое-то создание из Завесного Мира, — гордо вскинул подбородок.

Одра моргнула. Боги, как же раскалывалась голова. Она начинала чувствовать себя дурно. Она протянула руку, пока не нащупала твердый, основательный мрамор раковины.

— Могу я спросить…

Дух перебил ее:

— Только не о том, как меня зовут — я и сам не помню.

Одра повернулась к нему.

— Что ты делаешь в умывальне?

Дух вздохнул.

— Я просто проходил мимо, когда увидел тебя. На цокольный этаж почти никто