Утро начинается с... любви - Ксюша Литт

желание у меня. Я. Хочу. Тебя. Прямо крышу рвёт порой – так хочу. А от осознания того, что всё потерял, ещё больше сносит, и ещё больше хочу. Хочу, чтобы ты была со мной, была моей. Хочу любить тебя, слышать твои стоны и видеть обожание в твоих глазах. Кофе хочу для тебя варить, пока ты ещё не проснулась. Приносить тебе его в постель и снова любить тебя. Я хочу, чтобы каждое утро у меня начиналось с тобой. И даже, думаю, хочу, чтобы тебя потом стало немножко тошнить по утрам. Ты мне, конечно, не дала до конца подумать над этим, но кажется, мне понравилось.

Он задумался на пару секунд и кивнул более уверенно.

– Да, мне нравится. Определённо. Теперь понимаю, что да. Я всё это хочу. Но сейчас пока прошу у тебя только одно. Давай попробуем начать всё сначала.

Он замолчал, выжидающе глядя на Дину, она тоже молчала, постукивая пальчиками по столу.

Очень хотелось верить, что думала, взвешивала все за и против, а не подбирала слова, как бы снова ему заявить окончательное «нет»

Крайне взволнованный, каким будет её решение, Андрей взял в руки порционный пакетик сахара с отпечатанным на нем логотипом «Утро начинается здесь», нервно покрутил его в руках. Секунды бежали одна за другой, а она всё не отвечала.

Шумно выдохнув, он надорвал пакетик, высыпал содержимое в свой недопитый кофе, скрутил этикетку в кольцо.

– Дина, – позвал он её, накрывая её руку своей. – Я люблю тебя. Пожалуйста, давай начнём всё сначала.

И надел ей бумажное кольцо на безымянный палец.

* Песня «Налетела грусть», автор Александр Розенбаум.

Глава 28. Дина

Глава 28. Дина

Лёгкий весенний дождь сыпался с неба, разнося живительную влагу по застывшим после долгой зимы улицам. Я оглядела до боли знакомый дом, улыбнулась вывеске и заскочила в кофейню, резко вдохнув запах кофе и сладостей.

Заняла место у окна, обернулась по сторонам. Интерьер изменился, стал более актуальным, бариста тоже был другой, но что-то неуловимое, что бывает только в местах, стоявших на своём месте не один год – в случае с «Утро начинает здесь» многим больше десяти, – оставалось неизменным.

– Капучино, – попросила я приветливого молоденького бариста, стоявшего за стойкой. – И, пожалуй… – задумалась, решая, могу себе позволить лишние калории, или мой тренер объявит мне строгий выговор? – Пожалуй… шу и буше! – провозгласила я торжественно.

Не так я и поправилась на самом деле, и вообще, скрытое от тренера, съеденным не считается.

Через несколько минут на столике материализовался мой заказ. Капучино был украшен латте-артом в виде сердца, блюдца сверкали чистотой, шу выглядела свежей-свежей, буше, как никогда аппетитным.

Я поднесла край чашки к губам, вдохнула аромат, перевела взгляд на противоположную сторону улицы, где в витрине красовались манекены модного дома. Магазин, в котором я когда-то работала, закрылся, а я и не знала…

Вспомнилось вдруг, как пучил глаза Виктор Григорьевич, когда в наш офис пришёл Андрей с главой собственной службы безопасности и парочкой людей в штатском разбираться с инцидентом с накладной и пропавшими записями. Что там Виктор Григорьевич, даже я смотрела на делегацию, не дыша, не веря себе.

Конечно, Андрей накануне вечером пообещал разобраться с ситуацией, но… всерьёз я его слова не восприняла. Тогда я никак его не воспринимала, предпочла бы не видеть никогда в жизни. Забыть, стереть из памяти, словно не было. А он пришёл, обстоятельно поговорил с Виктором Григорьевичем, после чего Никиту вызвали в кабинет, вместе с ним бледную, трясущуюся Лену. Ушли эти двое из офиса и моей жизни через несколько часов, сине-зелёные, с нервным румянцем на лицах и подрагивающими руками.

После мой начальник пил виски, не разбавляя, не закусывая. Смотрел на меня глазищами галаго, страдающего от многодневного запора, нервно протирал сопревшие залысины и бубнил что-то про чёрные списки, куда попали эти бестолочи, как он надеялся, навсегда.

И вообще, предупреждать надо, что та-а-акие люди в знакомых водятся. Он бы поласковей был, понежнее, премию бы выписал… Насте тоже, и Катеньке, и Анне… да всем-всем-всем друзьям и знакомым Дины, только не надо больше таких визитёров. Христом богом просит, как человека.

Я тоже больше не хотела таких визитёров, особенно одного из них, но он имел своё мнение по этому вопросу.

Андрей настойчиво приезжал каждый вечер, вёл меня в «Утро начинается здесь», в другое место я не соглашалась идти. Мне было безразлично, где выслушивать очередные извинения человека, растоптавшего моё доверие, а из окон «Утра» отлично видна остановка моего автобуса.

Потом к вечерним посещениям прибавились утренние, причём во время, когда кофейня не работала.

Андрей специально приезжал – или спускался из квартиры, в которой продолжал жить, на тот момент мне это было неизвестно, – чтобы открыть на час раньше, приготовить для меня кофе, попробовав угадать моё настроение, и угостить десертом, так же угадав.

Впрочем, пару месяцев это было несложно. Настроение у меня было стабильно дурное, и если бы не моя слабость, за которую я ненавидела себя, не моя любовь, никак не желающая истончаться и улетучиваться, я бы точно отказалась от этих встреч…

Но я упорно надеялась, что однажды мне надоест до почечной колики, попросту не смогу больше видеть опостылевшее лицо, откажусь, наконец, от бессмысленных визитов в «Утро».

Для чего они, зачем?

Никакой веры у меня Андрею не было. Откуда взяться? Кто в своём уме доверяет незнакомому человеку, а он и был незнакомцем, пусть я знала теперь о каждом его шаге, обо всех планах, стремлениях, удачах и неудачах тоже. Оказывается, и их хватало в жизни мега-богатого человека.

Богатые тоже плачут. Выходит, не врёт название сериала…

Да, когда-то я поверила, доверилась, в итоге горько обожглась и больше такой ошибки совершать не собиралась. Не только с Андреем, ни с кем. Представить не могла, что вдруг поверю мужчине. Нет уж.

Если раньше я полагала, что хорошие, порядочные мужчины существуют, просто на мою долю по какой-то причине не хватает, но однажды это обязательно произойдёт, а если нет, всё равно это не отменяет факта наличия на планете Земля достойных мужчин, то теперь знала точно – их нет.

Так мы и встречались несколько месяцев. Пробежал январь, кружась новогодней иллюминацией, напоминая о пролетевших праздниках, следом февраль, окутав метелями город, март оказался снежным, а после резко всё оттаяло, растеклось по дорогам и высохло, словно и не бывало сугробов. Апрель