Канцлер-дракон. Её тёмный защитник - Рина Мадьяр

— Не сдерживайся, — шепчет он горячо в мои губы хриплым голосом, будто сам на грани. — Шторы плотные и я использовал магиечкий навес, а стражники далеко.

Я киваю и он накрывает меня следующим глубоким и требовательным поцелуем. Его пальцы

находят самое сокровенное место, гладят через тонкую ткань, и я выгибаюсь, хватаясь за его плечи. Карета подпрыгивает на ухабе, и это движение заставляет его пальцы сильнее надавить, отчего по телу разбегается волна удовольствия.

— Дэйнар, — выдыхаю я, и он отодвигает ткань в сторону, касается меня уже без преград.

Его пальцы скользят легко по влажной коже. Он водит ими по складочкам, находит самую чувствительную точку, надавливает, кружит. Я вцепляюсь в его волосы, притягиваю ближе, а внутри всё сжимается от удовольствия.

Я чувствую, как его дыхание сбивается, как он твёрдый под тканью брюк, как он хочет меня так же сильно, как я хочу его. Он убирает руку, расстёгивает пуговицы на своих брюках, и я помогаю ему, потому что не могу больше ждать.

Он приподнимает меня, усаживает сверху, медленно и плавно заполняя меня полностью.

Я замираю на мгновение, привыкая к ощущению, но карета вновь покачивается, заставляя нас обоих вздрогнуть.

— Двигайся сама, — его шёпот обжигает мои губы.

Я начинаю робкие движения, но потом становлюсь увереннее, понимая, что всё получается.

Каждое моё движение отзывается внутри новой волной удовольствия. Я чувствую, как его пальцы впиваются в мои бёдра, помогая, направляя, как его дыхание становится всё чаще.

Карета подпрыгивает, и я вскрикиваю, когда он входит глубже. Я чувствую, как приближаюсь к краю, как внутри всё напрягается, как каждая клеточка тела кричит о разрядке.

— Дэйнар, — выдыхаю я, и он накрывает мои губы поцелуем, заглушая мой крик, когда меня накрывает волна наслаждения.

Я сжимаюсь вокруг него, цепляясь пальцами за его плечи, пытаясь вдохнуть ставший таким плотным воздух и замираю, чувствуя, как следом он изливается в меня.

Пара нежных почти ленивых поцелуев его мягких губ продлевают эти необычные мгновения а затем он всё-таки меня отпускает.

— Никому тебя не позволю у меня забрать, — горячо выдыхает Дэйнар, буквально поглощая меня глазами, а я заливаюсь краской, чувствуя, как же сейчас пошло выглядит налитая грудь, освобождённая от платья. Но он смотрит с таким восхищением, что мне на миг даже кажется это нормальным. Наверное, даже правильным.

Путь на север сливается в бесконечный поток дороги, лесов и полей, но Дэйнар не даёт мне скучать, рассказывая то о сражениях, то о страрых легендах империи, то лаская меня и не выпуская из рук часами.

Наконец дорога начинает петлять между холмами и тогда, выглянув за окно Дэйнар с удовлетворением отмечает:

— Скоро будем.

Карета сворачивает на знакомую дорогу, и я вижу вдали высокие стены его поместья.

Внутри меня поднимается волна воспоминаний: вот здесь я, тогда Мистрея, брела по лесу, задыхаясь от боли и страха, а он нашёл меня, подобрал, привёз сюда. Вот здесь я была служанкой, мыла полы, боялась поднять глаза. А теперь я возвращаюсь сюда его женой.

Ворота распахиваются, и мы въезжаем во двор. Я вижу знакомые лица слуг, которые выстраиваются вдоль дорожки, готовые приветствовать нас. Лира уже здесь, она выехала на день раньше, чтобы подготовить всё к нашему прибытию. Дэйнар выходит первым, подаёт мне руку, и я ступаю на землю, которая когда-то была для меня тюрьмой, а теперь станет домом.

— Добро пожаловать домой, леди Эштар, — говорит он, сжимая мои пальцы.

Глава 68

— Я приготовил для нас новые покои, — говорит Дэйнар, ведя меня наверх. — В восточном крыле. Там больше света, и отсюда открывается вид на горы.

Мы поднимаемся по лестнице, проходим мимо моей старой комнаты, и я невольно останавливаюсь, прижимаю руку к двери.

— Здесь я жила служанкой, — говорю тихо.

— Здесь ты начала свой путь, — поправляет он. — А теперь он привёл тебя сюда.

Он открывает дверь в новые покои, и я замираю на пороге. Комната большая, светлая, с высокими окнами, выходящими на горы. Камин уже горит, отбрасывая тёплые блики на стены. Кровать под балдахином, мягкие кресла, письменный стол, и везде свежие цветы, которые Лира расставила в вазы.

— Тебе нравится? — спрашивает Дэйнар, и я вижу, как он волнуется, хотя старается не показывать этого.

— Очень, — отвечаю, и голос срывается, потому что на глаза наворачиваются слёзы. — Это самый прекрасный подарок, который я получала.

— Это не подарок, — он подходит ко мне, обнимает. — Это твой дом, Мари. И ты здесь хозяйка.

Я прижимаюсь к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце. За окном медленно опускаются сумерки, горы темнеют, становятся почти чёрными на фоне закатного неба. Где-то внизу слышны голоса слуг, звон посуды, но здесь, в этой комнате, тишина, только потрескивание дров в камине.

— Хаггар приедет через несколько дней, — говорит Дэйнар. — Он хочет обустроить свою лабораторию. Говорит, что в горах энергия земли сильнее, и заниматься с тобой будет легче.

— Я готова, — отвечаю. — Я хочу научиться контролировать свой дар. Хочу стать сильнее.

— Ты уже сильная, — он целует меня в макушку. — Самая сильная женщина, которую я знаю.

Я улыбаюсь, не веря ему до конца, но внутри разливается тепло от этих слов.

Вечером мы ужинаем в малой столовой, только вдвоём. Лира проследила, чтобы приготовили мой любимый суп и жаркое из мяса. Дэйнар рассказывает о планах на ближайшие месяцы, о том, что нужно будет укрепить стены поместья, расширить конюшни, и я слушаю, киваю, вставляю короткие реплики.

После ужина мы поднимаемся в наши покои. Я подхожу к окну, глядя на горы, которые купаются в лунном свете. Дэйнар подходит сзади, обнимает, кладёт подбородок на моё плечо.

Я чувствую его дыхание на своей шее, тёплое, ровное, и закрываю глаза, позволяя себе просто раствориться в этом моменте. Его руки скользят с моей талии выше, пальцы расстёгивают верхние пуговицы платья, и я чувствую, как губы касаются моего плеча, оставляя влажную дорожку. Он целует меня медленно, лениво, словно давая понять, что у нас впереди целая вечность.

— Я люблю тебя, — выдыхает он с улыбкой, чуть отстранившись.

Я приподнимаюсь на цыпочки, сама тянусь к его губам, и поцелуй получается нежным, почти невесомым, совсем не таким, как в карете. Его руки гладят мою спину, спускаются ниже, прижимают меня к нему, и я чувствую, как его сердце бьётся в унисон с моим.

Он