Мадам Даника - М Кей Нуар

в венах. Прятала их. Хоронила. Позволяла им гноиться в сомнениях и самоуничижении. Я была так уверена, что рассказ все изменит, — что он увидит меня по-другому, испорченным товаром, жертвой. Именно этого они и хотели, в конце концов. Сломать меня. Заставить чувствовать себя никчемной.

Но Данте...

Я смотрю, как он спит, его лицо мирное впервые за много дней. Бремя портового кризиса давило на него, но он отложил все это в сторону прошлой ночью, чтобы держать меня, слушать. Мое сердце наполняется. Он не оттолкнул меня. Не увидел во мне сломленную. Нет, он просто любил меня сильнее.

В мягком утреннем свете я все еще чувствую эхо его прикосновений — благоговейных, заявляющих, исцеляющих. То, как он шептал «моя» на мои шрамы, будто это были боевые раны, которые нужно чтить, а не стыд, который нужно скрывать. Яростное обещание в его глазах, когда он поклялся, что мои братья заплатят.

Впервые с той ночи я чувствую себя... цельной. Не вопреки своему прошлому, а потому что я наконец-то встретила его лицом. Признала. Слабость, которую я боялась признать, каким-то образом стала силой.

Я провожу пальцами по отметинам на своей коже, видя их новыми глазами. Это больше не знаки позора. Это доказательство того, что я выжила. Доказательство того, что я сильнее, чем они когда-либо могли себе представить. Мои братья думали, что сломали меня в тот день, но они выковали нечто совсем другое — женщину, которая отказывается ломаться.

Неуверенность, которая преследовала меня — страх быть увиденной слабой, быть недостаточно хорошей, потерять уважение Данте, — теперь кажется далекой. Не исчезла полностью, но тише. Будто они потеряли свою власть надо мной.

Я снова смотрю на своего спящего мужа, любовь сжимает мое сердце. Теперь он знает все. Каждый темный секрет. Каждый шрам. И он все еще здесь, планирует месть тем, кто причинил мне боль, любит меня не вопреки моему прошлому, а вместе с ним, сквозь него, благодаря ему.

Это утро кажется другим.

Я чувствую себя другой.

Более легкой, да, но также... более твердой, почему-то.

Более уверенной.

Девушка, которая дрожала при мысли, что ее секреты раскроются, исчезла.

На ее месте женщина, которая знает свою ценность, которая устала играть по-маленькому, устала позволять прошлому диктовать свое будущее.

В поисках свежего воздуха я выскальзываю из постели, заворачиваюсь в рубашку Данте и выхожу на террасу.

Город простирается внизу, утренний туман клубится со стороны гавани. Отсюда я вижу порты, которые доставляют столько проблем, — металлические контейнеры, сложенные, как детские кубики, краны, тянущиеся к небу, как механические великаны.

Должен быть способ...

Мой телефон жужжит. Алессио.

— Твой тайминг идеален, — отвечаю я, не утруждая себя приветствием. — Мне нужен твой деловой ум.

Он усмехается. — А я звонил, чтобы узнать о планах на медовый месяц. Что на уме, cara mia?

Я обрисовываю ситуацию с портами — борьба семей за контроль, бесконечное кровопролитие, невозможная задача распутать десятилетия коррупции. Я знаю, Данте не будет против; он и Алессио часто обсуждают дела. Большую часть он уже знает.

— Как я это вижу, — говорю я, опираясь на перила, — если Данте продолжит в том же духе, он либо выгорит, либо его убьют. И ради чего? Территории? Судоходных маршрутов? Это все так... — Я замолкаю.

— Примитивно? — предлагает Алессио.

— Именно. — Я смотрю, как грузовое судно скользит в гавань. — Должен быть другой способ контролировать порты без этого бесконечного цикла насилия.

Алессио замолкает на мгновение. Когда он говорит, в его голосе слышен тот острый, как бритва, край, который я редко слышу, — голос, который правит вегасской империей. — Ты смотришь на это не с той стороны, Даника. Самые опасные мужчины, которых я знаю, не те, кто контролирует улицы. Они те, кто контролирует залы заседаний.

Что-то щелкает в моем сознании. — Чистые деньги.

— Вот ты и думаешь. — Я слышу его улыбку. — Что ценнее — угол улицы или корпоративная штаб-квартира? Рэкет или контрольный пакет акций?

Я смотрю на огромные краны, загружающие и разгружающие миллионы грузов. Законных грузов. — Но семьи никогда бы не...

— Согласились бы? Подумай об этом. Большинство из них уже отмывают грязные деньги через легальный бизнес. Что, если ты предложишь им способ пропустить этот шаг? Иметь власть без постоянной угрозы тюрьмы или смерти?

Мое сердце колотится, когда части складываются воедино. — Законная компания.

— С законными акционерами, — добавляет Алессио. — И законным управляющим директором, у которого, случайно, нет криминального прошлого.

Я крепче сжимаю телефон. — Я?

— Ты. — Его голос мягок от гордости. — Пригородная девушка с безупречной репутацией, которая случайно замужем за Данте Фера.

Туман рассеивается, солнце освещает все с кристальной ясностью. Я почти вижу это — будущее, развернутое перед нами, как новое королевство.

— Алессио, — выдыхаю я, — ты гребаный гений.

Он смеется. — Меня называли и похуже.

Я слышу, как Данте шевелится внутри. — Мне нужно идти, любовь моя. Спасибо, просто спасибо.

— За что? Ты сама до этого додумалась. Я просто задал правильные вопросы. Увидимся на Бали, cara mia. — Он вешает трубку, прежде чем я успеваю ответить.

Я поворачиваюсь и вижу Данте в дверях, сонного и красивого, смотрящего на меня своими полуночными глазами.

— Ты в порядке, Tesoro? — Его голос хриплый от беспокойства. — После прошлой ночи...

Я подхожу к нему, прижимаясь своим телом к его. — Я в порядке. Угадай что?

Данте смотрит на меня озадаченно. — Что?

— Я думаю, я только что решила нашу проблему.

— Тебе придется быть более конкретной.

Я указываю на корабли вдалеке.

Его брови поднимаются. — Порты?

— Все это. — Я беру его за руку, затаскивая обратно внутрь. — Что является тем единственным, чего хочет каждая семья?

— Власть. — Его ответ мгновенен.

— Нет. — Я качаю головой. — Легитимность. Чистые деньги. Возможность ходить при свете дня, не оглядываясь через плечо.

Его выражение меняется, интерес вспыхивает там, где раньше была только усталость. — Продолжай.

— Мы даем им то, чего они хотят, — каждую последнюю часть империи Фера. Рэкет, азартные игры, наркотики. Все это.

Он напрягается. — Наследие моего отца...

— Было построено на крови, — мягко говорю я, беря его лицо в свои руки. — И оно топит тебя, Данте. Но что, если мы сможем построить что-то лучшее? Что-то долговечное?

— Другие семьи никогда бы не согласились на...

— Они согласятся, если мы предложим им что-то лучшее. — Я подхожу к открытой двери, указывая на гавань. — Посмотри на эти корабли, Данте. Посмотри на весь этот законный груз. Миллиарды легальной торговли. Что, если мы создадим корпорацию для управления портами? Чистую. Профессиональную. С акциями для каждой семьи.

Понимание просыпается в его глазах. — И кто бы управлял этой