Первый надрез - Кэндис Райт

Вообще ничего не слышу до тех пор, пока несколько часов спустя телефонный звонок резко не вырывает меня из сна.

Щурясь, смотрю на часы. Семь утра. Хотя по ощущениям гораздо раньше.

— Хорошо. Спасибо, что сообщили. Мы будем готовы.

Он завершает звонок и, подавшись вперед, опирается локтями на бедра. Голова опущена.

Мгновенно просыпаюсь, сажусь и придвигаюсь к нему сзади, осторожно кладя руку ему на плечо.

— Ганнибал?

Он накрывает мою руку своей и отвечает:

— Это была медсестра. Мелисса умерла час назад.

Глава 25

Лола

Сижу на диване и тереблю край юбки, ожидая приезда соцработника. Ганнибал сидит рядом. Холодный, отстраненный. Но я не принимаю это на свой счет. Знаю, что дело не во мне. Дело в том, что его дочь-подросток скоро будет жить с нами. Видела те косые взгляды, которыми люди обмениваются, узнав, что у Ганнибала есть дочь, существование которой он скрывал от клуба. И хотя я не оправдываю его поступки, понять могу причины. Иногда лучшее, что можно сделать, — уйти. Особенно если кажется, что ты представляешь для кого-то опасность. Не знаю, насколько Ганнибал изменился за последние пятнадцать лет, но его бывшая тоже считала, что ее дочери будет безопаснее без него рядом. Он мог бы без труда разорвать все связи и исчезнуть, как это делают многие никчемные отцы. Но он этого не сделал. Возможно, он не умел любить ребенка. Зато умел о нем заботиться. И судя по тому, что мне удалось узнать — в основном подслушивая чужие разговоры, — Ганнибал сделал для дочери куда больше, чем от него требовалось.

Честно говоря, не думаю, что Ганнибал тот монстр, которым его считают все вокруг, включая его самого. Уверена, у него бывают моменты, когда здравый смысл покидает чат, а демоны выходят поиграть. Но по своей сути он не злой человек. Он проявил ко мне больше доброты и заботы, чем большинство людей за всю мою жизнь. И самое удивительное — он даже не осознает, что делает это.

Ганнибал убежден, что не умеет любить. А мне кажется, он просто не может распознать любовь. Иногда невольно задумываюсь, каким было его детство и что творилось у него дома.

Услышав шум подъезжающей машины, поднимаю голову и вытираю вспотевшие ладони о юбку. Понятия не имею, почему так нервничаю. В конце концов, Милли всего лишь ребенок. Если я смогла выдержать нападки толпы байкеров-мудаков и злобных сучек, то уж с капризами подростка как-нибудь справлюсь, верно?

Когда машина останавливается и двигатель глохнет, поднимаюсь на ноги одновременно с Ганнибалом. И всё же нервничаю. Потому что слишком многое поставлено на карту. Если Милли не захочет видеть меня рядом, Ганнибал вполне может решить не усложнять себе жизнь и найти кого-нибудь другого, кто поможет ему растить дочь.

— Ты готов? — спрашиваю с напускной бодростью в голосе. Главное — делать вид, что всё под контролем, пока сама в это не поверишь, верно?

Он смотрит на меня сверху вниз. Взгляд совершенно безжизненный. Эта внутренняя пустота заставляет невольно поежиться.

Протягиваю руку и сжимаю его плечо.

— Вернись ко мне, Ганнибал. С таким взглядом серийного убийцы ты только напугаешь девочку. А мне кажется, ребенок и без того пережил достаточно.

Он моргает. И кажется, что уголки его губ едва заметно дергаются вверх. Но это длится всего секунду, похоже, просто показалось.

От делового стука в дверь тревожно сжимается желудок. Направляюсь открывать, но в тот же момент Ганнибал перехватывает мою руку своей. Свободной рукой он открывает дверь.

На пороге стоит соцработник.

— Мистер Шоу? — она протягивает ему руку.

Он отпускает мою ладонь, чтобы пожать ее, но уже через секунду снова берет мою в свою.

— Я миссис Тейлор, социальный работник Милли.

— Где Милли? — спрашивает Ганнибал низким голосом.

— Она пока в машине. По дороге сюда уснула. Последнее время у нее большие проблемы со сном, и, думаю, Вы понимаете почему. Не хотелось будить ребенка раньше необходимости. Подумала, что Вы могли бы показать мне дом, а заодно обсудим все вопросы до того, как она проснется, если Вы не против.

— Согласен, — соглашается он.

Сделав шаг назад, Ганнибал мягко тянет меня за собой, пропуская женщину внутрь.

— Если Вы не против, оставлю дверь открытой, чтобы, когда Милли проснется, сразу поняла, где нас искать.

— Конечно.

Ганнибал кивает.

— Итак, миссис Тейлор…

— Джейн, пожалуйста.

— Джейн, тогда называйте меня Ганнибалом. А это моя невеста Лола.

При слове «невеста» я едва не вздрагиваю. Но продолжаю улыбаться и не позволяю удивлению отразиться на лице.

— Очень приятно познакомиться, Лола.

Ее взгляд опускается на мой живот, а затем снова возвращается к лицу. Я вижу, что ей хочется спросить, но, в отличие от некоторых людей, она не хочет поставить меня в неловкое положение, если вдруг ошибется.

— Да, я беременна. Хотя в зависимости от одежды бывает сложно понять, ребенок это или просто вздутие живота.

Она смеется.

— У меня с Чарли было точно так же. Со спины вообще никто бы не догадался, что я беременна. После родов вышла из больницы в джинсах четвертого размера и майке, будто не носила внутри себя другого человека девять месяцев. А вот с дочерью Дианой…, — она театрально выдыхает. — Набрала почти тридцать килограммов и потом десять лет пыталась от них избавиться, — покачав головой, она слегка краснеет. — Простите, что заболталась. И поздравляю вас, кстати.

Она нервно прикусывает губу, пока я улыбаюсь ей в ответ.

— Спасибо.

— Послушайте, не буду врать и говорить, что всё пройдет легко. Милли хорошая девочка, но она только что потеряла мать. А теперь ее вынуждают жить с отцом — мужчиной, которого она никогда не знала и который, если смотреть на ситуацию с ее стороны, просто не хотел ребенка в своей жизни.

Она поднимает руку, останавливая Ганнибала прежде, чем тот успевает что-либо сказать.

— Я не осуждаю Вас. Речь сейчас не об этом. Просто предупреждаю: первое время будет непросто. Ей больно, страшно. И, думаю, она очень одинока. Кроме того, беременность Лолы вполне может стать причиной конфликтов между вами. Потому что, как бы Милли это ни воспринимала, ее Вы не захотели, а этого ребенка явно хотите.

— То есть я уже облажался? — тяжело вздыхает Ганнибал.

— Что ж, добро пожаловать в ряды родителей. Мы все… ошибаемся. Но сейчас Вы здесь. Не отвернулись от нее, хотя мы оба понимаем, что могли бы. Она будет испытывать Вас на прочность, не сомневаюсь. Но мне кажется, Вы справитесь.