Первый надрез - Кэндис Райт

Рядом с Ганнибалом я чувствую себя принадлежащей ему так сильно, что феминистки по всему миру наверняка пришли бы в ужас. И, пожалуй, больше всего меня удивляет то, насколько мне это нравится. Да, возможно, это делает меня дурой. Но мне почему-то всё равно. Если за последние несколько лет я чему-то и научилась, так это находить светлые стороны даже в самых дерьмовых обстоятельствах.

Наблюдаю за Ганнибалом, когда он закрывает дверь и бросает ключи на небольшой столик у входа, который я специально переставила туда именно для этого.

— И что означает этот взгляд?

Вздрагиваю, понимая, что, оказывается, смотрела на него совсем не так незаметно, как мне казалось.

— Просто пытаюсь во всем разобраться.

— И в чем именно тебе нужно разобраться? — спрашивает он, направляясь ко мне.

Чисто инстинктивно отступаю назад. Спина упирается в стену. Осознав, где именно оказалась, чувствую, как сердце пропускает удар. Воспоминания обрушиваются на меня лавиной. Ганнибал прижимается ближе и начинает целовать меня в шею, не замечая, что что-то не так. Пытаюсь открыть рот и попросить его остановиться, но не могу вдохнуть. Воздух словно застрял в легких.

Внезапно кажется, что это руки Дриллера шарят по моему телу, его губы касаются моей шеи. Ожидаю удара в живот… Но его не происходит. Из горла вырывается тонкий жалобный звук, больше похожий на скулеж раненого животного. Ганнибал резко отстраняется и всматривается мне в лицо. Что бы он там ни увидел, этого хватает, чтобы он разразился потоком ругательств. В следующее мгновение он подхватывает меня на руки и несет к дивану.

Усадив к себе на колени, он берет мое лицо в ладони.

— Дыши, Лола.

Я пытаюсь. Правда пытаюсь. Но кажется, будто в легких совсем не осталось воздуха. С паникой в глазах хватаюсь за его жилет и без слов умоляю помочь. Наклонившись, он прижимается губами к моим и вдыхает воздух мне в рот. От неожиданности резко втягиваю воздух.

— Вот так, куколка. А теперь еще раз.

Делаю, как он говорит. Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Снова. И снова. Пока наконец не перестаю чувствовать, что вот-вот потеряю сознание. Всё это время Ганнибал гладит мой живот, успокаивающе разговаривая с моим сыном.

— С мамой всё хорошо, малыш. У нее есть ты и я, чтобы… — резко наклоняюсь вперед и целую его, не давая договорить мужчине, который слишком быстро крадет мое сердце.

— Спасибо, — шепчу ему в губы, чувствуя на языке солоноватый вкус собственных слез.

— Куколка, — рычит он.

От этого звука мои соски тут же твердеют. Чувствую его возбужденный член под собой, и какая-то часть меня понимает причину. Мои слезы. Как бы сильно ему ни было больно видеть, что я страдаю, он ничего не может поделать с тем, что это его заводит. Но разве я вправе осуждать его за подобные странности? Особенно если учесть, что он ни разу не отстранился, когда наружу прорывались мои собственные демоны и травмы.

— Хочу, чтобы ты трахнул меня.

Он запускает руку в мои волосы и резко запрокидывает голову, после чего слизывает дорожку слез со щеки.

— Будь абсолютно уверена, Лола. Я не буду нежным. И если ты сейчас слишком уязвима…

— Хочу, чтобы ты сломал меня, Ганнибал.

С рычанием он поднимает меня с колен и одним движением срывает одежду. Стоя перед ним обнаженной, чувствую себя уязвимой и напряженной. Но не испуганной.

Может быть, всё, через что мне пришлось пройти с Дриллером, было способом судьбы сделать меня сильнее. Или подготовить к Ганнибалу. Я умею танцевать с монстрами. Выучила все шаги и помню мелодию, когда вновь вхожу в роль, которую от меня ждут. Только на этот раз всё происходит на моих условиях.

— Какая красивая, — произносит Ганнибал.

Его голос холоден, как лед, пока внутренний монстр окончательно вырывается на свободу и берет верх. Он достает из своего жилета скальпель и проводит плоской стороной лезвия по моей коже.

— Я не раз представлял, как трахаю тебя в луже крови. Твои глаза, остекленевшие, бессмысленно смотрят в потолок, пока я двигаюсь внутри.

Тяжело сглатываю. Кровь шумит в ушах, а инстинкт требует бежать. Сжав руки в кулаки, остаюсь на месте. Он проверяет меня. Смотрит, как далеко сможет зайти, прежде чем я сломаюсь.

— Это обязательно должна быть моя кровь?

Он ухмыляется. Но в этой улыбке есть что-то неправильное, почти безумное.

— Не обязательно, если у тебя есть другая жертва на примете. Скажи, куколка, в чьей крови ты хотела бы искупаться, и я это устрою.

Не знаю, говорит он серьезно или нет. Если быть честной с собой, я склоняюсь к тому, что да. Есть только один человек, чьей крови желаю настолько сильно, что готова предоставить Ганнибалу полную свободу действий.

— Дриллер. Я бы позволила тебе трахать меня в луже крови Дриллера.

— Хм-м… — задумчиво тянет он, кладя скальпель на диванную подушку рядом со мной. Затем запускает руку в свой жилет и достает нож с черной рукоятью. Обойдя меня сзади, проводит кончиком лезвия вдоль позвоночника.

Замираю, пытаясь выровнять дыхание, но из груди вырываются лишь тихие прерывистые вдохи. Если бы у страха был запах, сейчас им была бы пропитана вся комната.

— Позволишь мне трахнуть тебя этим ножом, куколка?

Крепко зажмуриваюсь, пока лезвие скользит по изгибу моей задницы.

— Раздвинь ноги, — шепчет он мне на ухо.

В его голосе звучит угроза, обещание боли и ничего больше. И всё же я делаю то, что он велит. Должно быть, я такая же больная на голову, как и он.

Сначала слышу движение, и только потом чувствую теплое дыхание на коже. Понимаю, что он уже сидит на журнальном столике между моих ног.

— Наклонись вперед. Локти на подушки дивана.

Медленно подчиняюсь, моя задница оказывается прямо перед его лицом. Он глубоко втягивает воздух и глухо стонет. Долго удерживать такое положение я не смогу, но пока чувствую себя достаточно устойчиво, если он решит трахнуть меня.

Но у входа в мою влажную киску я ощущаю вовсе не его член. Что-то твердое. Холодное.

Я замираю. Страх сковывает, лишая возможности пошевелиться, даже несмотря на то, что возбуждение каплями скользит по внутренней стороне бедер.

— Такой красивый холст. Я буду трахать тебя рукоятью, потому что ты была хорошей девочкой. Но перейдешь дорогу — и я изрежу тебя на ленточки, девочка.

— Я не перейду тебе дорогу. Мы одна команда.

На мгновение он замирает. И это неожиданно придает мне смелости. Приятно знать, что я влияю на него ничуть не меньше, чем он на меня.