Первый надрез - Кэндис Райт

Затем переводит взгляд на меня и словно чего-то ждет.

— Ладно, если честно, вообще не понимаю, что сейчас делаю. Просто скажи, что тебе нужно, и я постараюсь со всем разобраться. Хочешь, закажу тебе поесть? Покажу твою комнату? Или, может, ты хочешь принять душ? — тараторю я.

— Я бы хотела посмотреть свою комнату. Спасибо, — добавляет она после короткой заминки.

Жестом предлагаю ей следовать за мной по коридору к лестнице.

— Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, что этот дом временный? — спрашиваю, оборачиваясь к ней уже наверху.

— Больше никто не хочет меня к себе брать.

Хмурюсь и тут же понимаю, насколько неудачно выразилась.

— Черт. Прости, это прозвучало совсем не так, как хотела. Я имела в виду, что этот дом временный только потому, что мы ждем окончания ремонта в другом доме. Он тоже находится на территории клуба, просто выше по склону.

— А… Понятно.

— Ты живешь с нами, Милли. Столько, сколько сама захочешь.

Она молчит несколько секунд.

— А что будет, когда он снова меня бросит? Что будет, когда он вспомнит, что вообще-то никогда не хотел быть отцом?

— Он не бросит тебя, Милли. Но я понимаю, что вам обоим потребуется время, чтобы научиться доверять друг другу. И я не собираюсь вмешиваться. Всё это касается только тебя и твоего отца.

Делаю шаг вперед и дожидаюсь, пока она посмотрит мне прямо в глаза, чтобы увидела, насколько серьезно я говорю.

— Но я могу дать тебе свое обещание.

Вспоминаю себя и то, как отчаянно нуждалась в человеке, который был бы готов за меня бороться.

— Обещаю, что буду бороться за тебя, — тихо говорю. — И никуда не уйду. Обещаю.

И протягиваю ей мизинец. Она смотрит на него и закатывает глаза.

— А ты чудная, — фыркает она.

Но всё равно цепляет своим мизинцем мой и слегка сжимает его.

— А теперь давай устроим тебя в комнате. Когда будешь готова, составим список того, что тебе нужно или хочется, и съездим по магазинам.

— Джейн сказала, что остальные мои вещи привезут завтра. Так что тебе не обязательно вести меня за покупками.

— Не повезу, если ты сама не захочешь. Но если передумаешь — скажи.

Открываю дверь ее комнаты.

— Если захочешь, можем купить каких-то мелочей, чтобы добавить сюда немного красок.

Продолжаю улыбаться, хотя в голове всплывают часы, которые я провела здесь с наждачной бумагой и кистью в руках, подготавливая эту комнату под детскую для малыша.

Когда Ганнибал увидел, что комната так и осталась недоделанной, он просто закрасил стены оставшейся в гараже светло-кремовой краской, скрыв тот желтый цвет, который нанесла я. Не стала говорить ему, что здесь должна была быть детская. Промолчала и улыбнулась, как и должна была. Это было горько и сладко одновременно. Я потратила на эту комнату время и те жалкие гроши, которые смогла наскрести на краску, хотя сама мысль о том, что мой ребенок будет расти в этом доме, приводила в ужас.

Понятия не имею, как выглядит дом Хана. Никогда в нем не бывала. Но что бы там ни было, всё равно лучше, чем здесь. К тому же теперь я знаю, что у меня будет мальчик.

А значит, больше нет необходимости придерживаться нейтральных цветов.

— Всё нормально. Спасибо.

Отступаю в сторону, позволяя Милли пройти.

Она ставит сумку на кровать и садится рядом.

Сложив руки на коленях и уставившись в пол, она сидит молча, будто ждет, когда я уйду.

— Ладно, оставлю тебя ненадолго одну. Но я буду внизу, так что, если проголодаешься, приходи ко мне, что-нибудь приготовлю.

Она открывает рот, явно собираясь возразить, но я качаю головой.

— Это совсем не сложно. Я сама этого хочу.

Медленно отступаю к двери, чувствуя, что ей нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

— Жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах, Милли. Но я рада, что ты здесь.

С этими словами выхожу из комнаты и тихо закрываю за собой дверь. Прислонившись к ней спиной, зажмуриваюсь, пытаясь сдержать слезы, пока по ту сторону слышится ее плач.

Глава 26

Ганнибал

Мы с Джейн идем к машине молча. Мысли крутятся вокруг Милли и Лолы, и я, черт возьми, понятия не имею, как должен заботиться сразу о двух женщинах, если за всю свою жизнь по-настоящему заботился только о клубе.

— Можно говорить откровенно, мистер Ганнибал?

— Просто Ганнибал. Говорите как есть. Меня не так-то легко задеть.

— В молодости я встречалась с байкером. Знаю, какая репутация тянется за мотоклубами, но мне довелось увидеть, насколько крепкой семьей они могут быть и как яростно защищают своих. Я даю Вам шанс, потому что именно это сейчас нужно Милли. Хотя признаюсь честно, у меня были сомнения. Вокруг этого клуба ходит немало слухов. И слухи, надо сказать, не самые приятные. Но, насколько известно, ни один из них так и не получил подтверждения.

— Не буду лгать. Мы тоже слышали эти слухи и провели собственную проверку.

— Мы?

— Изначально я состоял в материнском чаптере. Такие вещи мы без внимания не оставляем. Если появляются подобные обвинения, обязательно разбираемся.

— И вы нашли что-нибудь, что должно меня насторожить?

Усмехаюсь. Эта женщина определенно не из робких. Впрочем, говорить ей об этом я не собираюсь.

— Скажем так, наше расследование вывело нас совсем на другую историю. Именно поэтому у клуба теперь новый президент. Я.

— Понятно. Что ж, тогда остается надеяться, что все эти слухи очень скоро останутся в прошлом.

— Я намерен наладить отношения между мотоклубом «Души Воронов» и местными жителями. Но на это потребуется время.

— Что ж, Вам повезло, мистер Ганнибал. Я никуда не собираюсь исчезать. Удачи Вам.

Смотрю, как она садится в машину, машет мне на прощание и скрывается за поворотом, направляясь к главным воротам. Повернувшись к дому, несколько секунд смотрю на входную дверь, когда звонит телефон.

Байт. Он знает, что сегодня приезжает Милли. Значит, звонить по пустякам точно не стал бы.

Блядь.

Убедившись, что рядом никого нет, принимаю вызов.

— Что случилось?

— Пока ничего. Надеюсь. Но сегодня нам, похоже, прислали подарок.

— Подарок? Какой еще подарок?

— Такой, который может распутать всё дело с пропавшими девушками.

— Объясни.

— Нам прислали бухгалтерскую книгу. Вся информация там зашифрована, поэтому я уже отправил копию Джи. Но если задуматься, зачем вообще шифровать…

— Если нечего скрывать, — заканчиваю за него.

— Вот именно. Кто-то явно хочет, чтобы мы кое-что узнали.

— Жаль только, что мы пока не знаем ни кто именно, ни что именно нам пытаются сообщить.