Развод: ты назвал меня базарной бабой?! - Ева Рейн

ты обещал закончить работы, — сказала Тамара. Она вытащила из сумки сложенный лист, хотя Людмила знала, что копия давно есть у Натальи. — Если деньги сразу ушли на твоё, чем ты собирался делать то, что обещал мне? Ты ведь не говорил: заплати, а там посмотрим, что останется.

Геннадий ответил, что рассчитывал на другие поступления. Тамара уточнила, были ли они обеспечены к моменту передачи, и он после паузы сказал, что нет. Мужчина из соседнего места спросил, давала ли Людмила согласие на предложенную в феврале годовую оплату, как ему сообщили. Геннадий произнёс, что условия он предлагал сам и жена о последних договорённостях тогда не знала. Людмила опустила глаза к столу. Даже после решения и первого возврата слышать это от него оказалось иначе, чем читать в собранных бумагах.

Женщина с постельным бельём спросила, останутся ли в силе их оплаченные месяцы, если остаток долга задержится. Людмила ответила сама: останутся, как было обещано с первого дня. Геннадиев расчёт с рынком не превращает их платёж в долг перед новой хозяйкой. Сейчас вернули два миллиона семьсот тысяч, оставшаяся сумма должна поступить до конца января. Наталья коротко подтвердила, что порядок согласован, и на этом разговор о сроках закончился без новых предложений обсудить их когда-нибудь позже.

Павел Ильич наконец отошёл от стены и сел на свободный стул. Сказал, что не ожидал такого поворота, хотя всё равно помнит, сколько Геннадий сделал раньше. Людмила ответила, что не требует от него забывать прежнюю помощь или прекращать знакомство. Ей нужно было исправить обвинение, которое мешало работать и разговаривать с людьми. Как каждый будет относиться к бывшему хозяину дальше, они решат сами. Павел Ильич посмотрел на Геннадия, затем опустил руки на колени и больше не вмешивался.

Людмила закрыла папку с подтверждением платежа. Она знала, что могла бы продолжить: напомнить о машине, о мартовских вечерах, о том, как Геннадий называл её базарной бабой и советовал вернуться к своим. Хотелось хотя бы один раз заставить его выслушать всё без возможности прервать. Но люди пришли не присутствовать при полном разборе её брака. Прямое признание прозвучало, несколько важных вопросов получили ответы, сумма и срок больше не были предметом спора. Она сказала, что теперь готова обсудить работу после окончания оплаченного года.

Галина раздала подготовленные листы. У тех, кто внёс годовой платёж в феврале, срок заканчивался в конце следующего февраля; затем Людмила предлагала обычную помесячную оплату. Сумму для каждого места указывали заранее, чтобы человек мог посчитать и решить, подходит ли ему продолжение. Отвечать сегодня не требовалось. Хозяйка попросила спокойно прочитать условия, прийти с вопросами и предупредить, если кто-то собирается уходить, чтобы можно было без спешки договориться о вывозе товара.

Тамара спросила, не означает ли новый платёж, что все прежние обещания о ремонте теперь считаются выполненными. Людмила ответила, что нет. То, что уже сделали, можно проверить, остальное будут обсуждать отдельно, с понятными сроками и возможностями, а не прятать в очередное обещание на год вперёд. Она не гарантирует открытие закрытого ряда к марту и не просит платить за такие ожидания. Предлагает условия для тех мест, на которых люди действительно работают сейчас.

Начались обычные вопросы. Кому-то было важно оставить прежние вечерние дни, другой женщине хотелось начинать по субботам чуть позже, потому что утром она принимала товар. Мужчина у двери спросил, можно ли будет перейти в другое свободное место, если оно окажется удобнее. Людмила попросила обсудить это отдельно после осмотра, не обещая перемещение вслепую. Галина записывала, иногда уточняла даты и номера, и разговор постепенно переставал зависеть от присутствия Геннадия.

Он стоял рядом со столом, по-прежнему не надев перчатки. Один раз попытался объяснить, почему вечернюю торговлю раньше ограничивали, но Надя, подошедшая после выдачи последнего заказа, спокойно сказала, как они работают теперь. Геннадий выслушал, затем заметил, что у бокового входа зимой нельзя держать место под разгрузку слишком долго. Галина ответила, что время уже распределено и проход освобождают. Он нахмурился, словно её объяснение было недостаточно подробным, и повернулся к ней всем корпусом.

— Галя, ты завтра всё-таки переставь столы ближе к стене, — распорядился он. Администратор в этот момент отмечала просьбу женщины о субботней доставке и не сразу подняла голову. — Я знаю, как тут снег намётывает. Потом опять тележки не пройдут, будете весь день разбираться.

Галина закончила запись, спросила у Людмилы, оставляют ли разгрузку в ранее выбранные часы, и получила ответ, что да. Затем объяснила женщине, куда подъехать, чтобы не мешать входящим покупателям. Геннадий подождал, будто его распоряжение просто не успели обсудить. Никто не повернулся к нему за подтверждением. Администратор не спорила о том, кто здесь главный, не напоминала о ключах и не демонстрировала отказ; она продолжала работу, которую согласовывала с нынешней хозяйкой.

Людмила заметила это не сразу. Она отвечала Тамаре о запасе у стены, услышала Геннадиеву реплику, но впервые не стала следить, обиделся ли он на отсутствие реакции. Раньше ей понадобилось бы сгладить хотя бы взглядом, кивнуть, показать, что его мнение не забыто. Сейчас вопрос был решён, Галина знала, что делать, а торговцам нужен был понятный ответ. Людмила попросила передать ей лист со следующей просьбой и продолжила разговор.

Геннадий надел перчатки. Сказал, что, раз всё обсудили, ему пора, и посмотрел на Людмилу, ожидая хотя бы отдельного прощания. Она кивнула и ответила, что по оставшемуся расчёту будут держать связь через Наталью. Он задержался ещё на секунду, потом повернулся к Лиде, пожелал всем хорошей торговли и пошёл к выходу. Несколько человек попрощались, Павел Ильич поднял руку, но никто не пошёл за ним выяснять, как теперь поступать с рынком.

У двери Геннадий оглянулся. Людмила увидела это краем глаза, пока Галина показывала ей записи, и не прервала фразу. Он вышел, дверь закрылась, в проходе на мгновение стало холоднее. Потом Надя попросила уточнить, кому оставлять готовые вещи, если заказчица задерживается после её рабочего времени, и разговор продолжился. Людмила осталась у стола, хотя тело уже требовало сесть и хотя бы несколько минут ни на что не отвечать.

Лида подошла к ней, когда большинство вопросов закончилось. Сказала, что хорошо, наконец услышали от него самого, а потом спросила, не слишком ли тесно поставлены стулья у её прилавка, не поцарапали ли нижнюю полку. Людмила посмотрела, помогла отодвинуть один и вместе с