Развод: ты назвал меня базарной бабой?! - Ева Рейн

ней проверила край. Повреждений не оказалось. Эта обычная мелочь неожиданно успокоила сильнее сочувствия: встреча могла закончиться, а они всё равно продолжали находиться здесь, среди товара, стульев и работы на завтра.

Женщина с постельным бельём задержалась дольше остальных. Стояла, сжимая лист с условиями, затем сказала, что весной повторяла Геннадиевы слова не только на рынке, но и дома, знакомым. Ей было стыдно возвращаться к тому разговору, она запиналась и пыталась объяснить, почему поверила Зое. Людмила не стала подсказывать оправдание. Выслушала, сказала, что ей важно, чтобы теперь тем же людям сообщили, как было на самом деле. Женщина кивнула и пообещала рассказать.

Тамара не просила прощения длинно. Подошла, положила ладонь на край стола и сказала, что теперь понимает, почему в марте не было денег. Прежние претензии к Людмиле у неё оставались, она этого не скрывала, но больше не собиралась говорить, будто хозяйка сидела на полученных миллионах. Людмила ответила, что по остальным вопросам готова разговаривать отдельно. Тамара взяла свой лист, свернула аккуратнее и спросила Галину, в какой день лучше прийти обсудить дальнейшую аренду.

Когда люди начали расходиться, Людмила обнаружила, что так и не села после ухода Геннадия. Подвинула к себе стул, опустилась и некоторое время слушала, как Галина прощается у двери. Наталья подошла, спросила, нужно ли ещё что-нибудь уточнить по сегодняшнему. Хозяйка покачала головой. Та напомнила только об оставшемся сроке расчёта и сказала, что свяжется при новых сведениях по продаже. Людмила поблагодарила её за присутствие и проводила взглядом до выхода.

Зоя помогала Наде складывать лишние стулья. Людмила смотрела на них, всё ещё ощущая в груди тугой остаток напряжения, и не могла понять, почему после прямого признания не наступило ожидаемой лёгкости. Она хотела именно этого, добилась, услышала. Но мартовские дни никуда не исчезли, машину не вернули одним разговором, прежняя дружба не восстановилась полностью от того, что сегодня подруга вмешалась правильно. Постепенно стало ясно, что облегчение есть, просто оно не похоже на радость, которую нужно немедленно показать другим.

— Ты сегодня сама сказала, — обратилась она к Зое, когда та вернулась за последним стулом. Подруга остановилась, придерживая его за спинку. — Не стала ждать, пока я начну объяснять за вас обоих. Спасибо, что не дала опять сказать, будто люди просто не так поняли.

Зоя ответила, что слышала, как он подводит к прежнему оправданию, и не могла промолчать. Не добавила, что теперь всё искупила, не попросила оценить, чего ей стоили потерянная помощь и возвращаемый заём. Сказала только, что слишком хорошо знает, какие именно слова произносила сама. Людмила кивнула. Потом спросила, не тяжело ли нести два стула сразу, и взяла один, хотя Зоя уверяла, что справится.

Они отнесли стулья в соседнее помещение, вернулись за сумками и начали собираться. Галина проверила двери, Надя выключила свет у мастерской. На улице оказалось холоднее, чем утром, и Людмила долго не могла попасть пальцами в перчатку, которой держала телефон. Зоя подождала рядом, не пытаясь помочь без просьбы. Дошли до остановки вместе, поговорили о снеге, о том, что перед праздниками покупатели опять стали чаще спрашивать подарочные полотенца, и разошлись, когда подъехал Зоин автобус.

Дома Людмила поставила чайник и позвонила Кире. Дочь ждала известий, но сама не стала дёргать сообщениями во время встречи. Спросила, произнёс ли отец то, о чём договорились, и мать ответила, что да. Рассказала коротко, без пересказа всех остановок и попыток уйти в сторону. Кира помолчала, затем сказала, что рада за неё. Людмила прислонилась к кухонному столу и впервые за весь вечер позволила себе выдохнуть так глубоко, что в горле защипало.

— Я думала, мне будет приятнее это слышать, — призналась она. Дочь не перебивала, и Людмила продолжила после небольшой паузы. — А я смотрела на него и всё вспоминала, как легко он говорил обратное. Сегодня каждое слово пришлось ждать. Но теперь хотя бы никто не сможет сказать, что я сама придумала, будто денег не было.

Кира спросила, поела ли она, и мать неожиданно рассмеялась. Этот вопрос за последние месяцы они задавали друг другу так часто, что он уже стал почти домашней шуткой. Людмила сказала, что сейчас разогреет ужин, и спросила о дочерней работе. Они поговорили ещё немного, договорились увидеться в выходные. После звонка она не открыла папку, оставила её на тумбочке и занялась едой, чувствуя, как возвращается обычный голод.

На следующий день рынок не стал другим целиком. Павел Ильич всё ещё сомневался, стоит ли оставаться на новых условиях, одна женщина попросила отдельный разговор о плате, Тамара пожаловалась, что утром тележку поставили слишком близко к её месту. Людмила выслушивала, уточняла, с чем можно помочь. Но больше никто из пришедших на встречу не спрашивал, почему она скрывает полученные деньги. Разговоры возвращались к реальным неудобствам, и с ними было легче иметь дело, даже когда люди сердились.

Галина собрала первые вопросы по продолжению аренды. Несколько человек хотели остаться, но просили время всё посчитать, один предупредил, что, возможно, закроет торговлю к весне. Людмила не стала принимать это как личную неблагодарность. Сказала, что решение за ним, они заранее договорятся о завершении работы. Она хотела сохранить людей, но не собиралась делать их зависимыми от обещаний, которых потом нельзя выполнить. Вечером они с Галиной отдельно просмотрели обращения и оставили спорные вопросы до встреч с самими торговцами.

Через несколько дней позвонил Геннадий. Людмила увидела имя на экране, когда возвращалась с занятия в студии, и ответила после того, как отошла от шумной остановки. Он сказал, что нашёл покупателя на загородный дом. Человек готов двигаться дальше, оформление и передача предполагаются в январе, поэтому оставленные семейные вещи нужно разобрать заранее. Голос был сухим, деловым, без недавних попыток представить возвращённые деньги помощью. Людмила спросила, согласована ли ожидаемая сумма.

Геннадий подтвердил четыре миллиона пятьсот тысяч. Пока это ещё не был окончательный расчёт: предстояло завершить продажу, но покупатель не требовал скидки, из-за которой пришлось бы искать недостающее. Людмила попросила передать сведения Наталье, чтобы дальнейшие шаги не оставались только телефонным разговором. Он ответил, что передаст, затем снова напомнил о коробках. Не хочет, чтобы при переезде что-нибудь потерялось или чтобы новые владельцы ждали, пока бывшая семья разбирает старые альбомы.

Людмила сказала, что приедет с Кирой. Они выберут день после праздников, до передачи дома, и заранее