Консильери - Пайпер Стоун

— Да, но она сильная. Совсем как моя племянница. Расскажи Зои, что происходит. Она не простит тебя, если ты этого не сделаешь.

Это я и так знал. Не то, чтобы от этого было легче рассказать ей.

— Я сделаю все, что в моих силах. Если что-нибудь узнаешь, позвони мне.

— Хорошо.

На данный момент новости не могли быть хуже. Когда звонок оборвался, боль только усилилась. Мне показалось, что на грудь мне положили тяжелый груз, давление росло, как никогда раньше.

Та же больница, где Арман дежурил, желая вернуть меня к жизни. Я был в коме двое суток, хотя могу поклясться, что этот человек все это время разговаривал со мной. Теперь меня там не было, чтобы сделать то же самое для него.

Зашипев, я поднял телефон, едва не швырнув его об стену. Никогда в жизни не чувствовал себя таким растерянным, таким бесполезным. Я все держал под контролем, следил за тем, чтобы определенные вещи были понятны и легкодоступны для восприятия, следил за сигналами, если меня что-то беспокоило в семье или в корпорации.

Гнев, который все еще бурлил во мне, как электрический разряд, который я разделил с Зои, заставил меня в последний раз взглянуть на компьютерные мониторы. Она предложила свою помощь в поисках виновного. Возможно, именно этим мы и займемся вместе на следующее утро.

Я намеренно хотел соблюдать правила Армана и держать ее как можно дальше от неприглядной стороны нашего бизнеса, но на данный момент это было неосуществимо. К тому же, по правде говоря, мне бы не помешала ее помощь. Поскольку состояние Армана ухудшалось, я предположил, что никто в Новом Орлеане не обращал особого внимания на имеющиеся угрозы. Хотя я исходил из предположения, что травмы Армана были получены в результате драки с одним из преступников, вполне возможно, что эта травма была спланирована заранее, чтобы отвлечь всю семью от основной игры.

Будь они прокляты за то, что заставили меня оберегать ее вне моего привычного окружения.

Я достал спортивную сумку, которую взял с собой из камеры хранения в аэропорту, и положил ее на стол в своем кабинете. Направляясь к шкафу, где у меня были дополнительные боеприпасы, я думал о том русском парне. Он мог быть кем-то вроде посредника, но я сомневался, что он имеет к этому отношение. Он был слишком напуган тем, что я застукал его, и умолял меня позволить ему вылечить его мать.

Чего я не сказал Зои, так это того, что после рассказа ей моей печальной истории о том, каким я был примерно в его возрасте, история этого ребенка нашла у меня отклик, и что деньги, которые я взял, были не только на еду, но и на то, чтобы попытаться сохранить жизнь моей матери. В то время я знал одного парня, который продавал таблетки, которые якобы должны были нейтрализовать действие героина. Конечно, они не сработали, двести долларов были потрачены впустую, но я пытался.

После этого я пробовал еще раз. Ничего не сработало.

Я не вспоминал о том ужасном периоде в моей жизни в течение нескольких лет. Зои пробудила тоску по семье сильнее, чем когда-либо было с Арманом или Франсуа. Они были как братья, но никто из нас никогда не забывал, что я тоже работаю на семью. Они никогда не командовали мной, никогда не заставляли меня чувствовать себя кем-то иным, кроме как семьей, и все же я чувствовал это внутри себя, неспособность сблизиться с ними.

Теперь все, чего я хотел, — это быть с кем-то рядом, создать собственную семью. Это стало странным осознанием для такого человека, как я. Может быть, это моя версия кризиса среднего возраста. Может быть, я хотел, чтобы кто-нибудь волновался обо мне, когда меня не станет.

Фыркнув, я схватил свой стакан с виски и опрокинул в себя добрую треть, стараясь отогнать нелепые мысли. То, что было у меня с Зои, не могло продолжаться вечно по нескольким причинам, и самая главная из них не имела никакого отношения к Арману, хотя и была на втором месте.

На этот раз страх, что потеря ее или кого-то, кто мне дорог, вполне может сломать меня.

Точно так же, как это чуть не случилось, когда я потерял свою мать.

А также женщину, на которую я перенес все свое обожание всего несколько лет спустя.

С тех пор я игнорировал все, кроме своих самых низменных потребностей, которые можно удовлетворить, всего лишь трахнув красивую женщину. Но сбегать — это то, в чем я был хорош.

И я бы сделал это снова.

Зои определенно не нужен сломленный мужчина с опасным характером, которому доставляет удовольствие убивать. Усмехнувшись, я вставил новую обойму в свой «Глок» и положил его на стол рядом с другим оружием, одним из моих любимых, включая охотничий нож, который был у меня много лет. Мой взгляд привлек мерцающий ободок часов, и я уставился на подарок, снова напрягшись. Этот потрясающий аксессуар обошелся ей в кругленькую сумму, появление которой она еще не объяснила, хотя я знал, что она хотела сохранить в тайне невинную ложь о работе в захолустном клубе.

Я никак не мог отделаться от мысли, что Зои чего-то недоговаривает, особенно видя выражение ужаса в ее глазах. Пришло время поговорить с ней с глазу на глаз, и, скорее всего, ей это не понравится, но ощущение того, что мы на этом острове не одни, осталось со мной. Однако уехать отсюда было невозможно без крайней необходимости.

К тому же, я должен был найти способ сообщить ей о состоянии ее отца. Это было не то, чего я ждал с нетерпением.

Я провел большую часть вечера в своем кабинете, пытаясь проследить недавнюю деятельность Рафаэля Альтуро, а также других людей, чтобы исключить их из списка подозреваемых. Пока что мне удалось вычеркнуть семерых, включая картель, расположенный в Майами, у которого были свои планы, и он был бы не прочь провернуть подобное с Франсуа или Арманом. Я обнаружил, что они уменьшились в размерах, вероятно, из-за того, что Управлению по борьбе с наркотиками анонимно подбрасывали крошки, которые привели к аресту их уважаемого лидера.

Конечно, если бы они узнали, что Франсуа был той птичкой, которая насвистывала на них, это стало бы веским поводом для мести, но, учитывая, что в опасной игре участвовали только Арман, Франсуа, Томас и я, это было весьма сомнительно.

В то время как Альтуро и его семья по-прежнему полностью