Когда сталкиваются звезды - Сьюзен Элизабет Филлипс

Оливия улыбнулась. Насколько ей было известно, его единственные косметические средства — кусок мыла и тюбик крема от загара.

Тад припарковался в гараже рядом с ее любимым старым BMW, и они поднялись на лифте в квартиру. Оливия открыла дверь и посмотрела на беспорядок, который оставила. К сожалению, волшебные эльфы не появились, чтобы распаковать все ее чемоданы.

Все осталось, как было, кроме... кинжала, с которым играл Тад... Она отчетливо помнила, что смотрела, как он кладет кинжал рядом с чернильницей, а не рядом с короной леди Макбет, где тому и место. Теперь же кинжал лежал на столике рядом с диваном. Кто-то здесь побывал.

Глава 16

Маленький чемоданчик с ее туалетными принадлежностями валялся на боку. Еще два чемодана, похоже, оказались не там, где Оливия их оставила. Бросились в глаза и другие мелочи. Уходя, она закрыла спальню, а теперь дверь была нараспашку. Этим утром Оливия не воспользовалась большой ванной, но ящик рядом с раковиной был приоткрыт. Неудивительно, что мистер Невозмутимость потерял хладнокровие, разразившись ошеломляющей очередью непристойностей, достойных мужской раздевалки, по окончанию которых прозвучало настойчивое требование обратиться в полицию. Это сулило ей третий визит в полицейский участок за две недели — рекорд, на достижение которого она сроду не претендовала.

Все, чего ей хотелось, — это, облачившись в пижаму, свернуться калачиком с бокалом вина под аккомпанемент хорошего джаза. Но Оливия знала, что Тад прав.

Его «другом» в полицейском управлении Чикаго оказалась длинноногая брюнетка примерно возраста Оливии, и, если ее подозрения верны, бывшая девушка Тада. Оливия подтвердила детали, которые он уже сообщил Лейтенанту Барби в телефонном разговоре, по-видимому, состоявшемся ранее в тот же день. И называть ее «Лейтенантом Барби» было совершенно несправедливо. Лейтенант Бриттани Кук оказалась умелой, компетентной и отзывчивой особой, в противовес Оливии, ревнивому позору для женского племени.

— Я переговорила с полицией в Новом Орлеане и Лас-Вегасе, — сообщила ей лейтенант. — И наведу справки о сестрах вашего бывшего жениха и одном из ваших суперфанатов.

Оливия вперила взгляд в Тада.

— Руперт тут ни при чем!

— Просто следую стандартному протоколу, — успокоила с улыбкой лейтенант. — А пока будьте разумны в том, что делаете и куда ходите.

Тад выглядел так, будто ему было что сказать по этому поводу, но промолчал.

* * *

Квартира Тада предстала перед Оливией именно такой, какую она ожидала от холостяка-мультимиллионера с отличным вкусом. Новая и просторная с широкими окнами, из которых открывается вид на город и озеро. Современная обстановка, в основном в серых, стальных и синих тонах местами с неожиданными цветовыми вкраплениями. Но, за исключением полного книжного шкафа и великолепной коллекции виниловых пластинок, присутствия самого Тада не ощущалось. Никаких выставленных личных фотографий. Ничего, что запечатлело бы людей, которых он встречал на протяжении многих лет, мест, где он путешествовал. И ни одного предмета, который свидетельствовал бы о его многочисленных достижениях на поле боя.

— Я отнесу твои вещи в гостевую спальню, — сказал он, — но прошу не включать в их число твое тело.

Оливия потянула за ожерелье.

— Нам нужно поговорить.

Но Тад уже исчез с двумя чемоданами, которые она принесла с собой, и либо не слышал ее, либо сделал вид, что не слышал.

Она осмотрела абстрактную картину, в которой узнала работу известного американского уличного художника Иена Гамильтона Норта — огромный разноцветный калейдоскоп, занимавший большую часть стены.

Ей нужно быстро найти новую квартиру. Определенно к моменту открытия шоу. Сегодня Оливия уже дважды разговаривала со своим агентом по недвижимости, и он заверил, что поиск более безопасной квартиры не займет много времени. Определенно к моменту премьеры. Возможно, удастся найти временную аренду. Или, может быть... Возможно, это знак Вселенной, что ей позволено ослабить бдительность еще на несколько дней... на неделю. Может быть, немного дольше.

На ужин были сэндвичи с индейкой и картофельные чипсы. Оливия знала, что Тад планировал использовать часть следующих двух недель до гала-концерта «Аиды», чтобы навестить своих родителей в Кентукки.

— Тебе обязательно стоит поехать, — сказала она ему.

— Может быть. — Он полез в пакетик с картофельными чипсами. — У меня есть пара деловых сделок, которые хочу рассмотреть.

Что означало: он никуда не собирался уезжать из Чикаго, и Оливия сомневалась, что это как-то связано с деловыми сделками. Его чувство ответственности перед ней обернулось бременем, которое ему не стоило взваливать на себя.

— Уже тошнит от твоего постоянного упоминания, что твое здание безопасно, — пожаловалась она. — Я буду репетировать большую часть дня, а когда меня не будет, буду присматривать за этой твоей лачугой, так что тебе не придется менять свои планы. — Она отложила остатки сэндвича. — Чтобы избежать неловкости, сегодня я сплю в гостевой спальне.

— Вот и прекрасно.

Тад не мог выглядеть менее заинтересованным.

* * *

Оливия спала в проклятой гостевой спальне! Что это за хрень? Как бы ему ни хотелось с ней поспорить, она устала и была на грани, поэтому Тад пока оставил ее в покое. Пока.

На следующее утро его разбудили ее упражнения. Это был ее настоящий голос, а не записанная на пленку версия, и пела Оливия потрясающе. Но Тад уже знал ее достаточно хорошо, чтобы не делать ей комплиментов, потому что услышит в ответ, что ее голос слишком толстый или слишком тонкий, или исходит из локтя, а не из задницы, или еще какую-нибудь дребедень в том же духе.

Оливия подошла к Таду, когда он брился. На репетицию она оделась небрежно. Слипоны, пара идеально сидящих черных спортивных штанов и длинный черный вязаный свитер. Пурпурный тканый шарф обвивал шею, защищая от сквозняков, заклятых врагов серьезных певцов. Макияж был безупречен: яркая подводка для глаз, темные брови и малиновые губы. Оливия выглядела так же грозно, как настоящая Прима. Но Тад знал, что она так себя не чувствует.

— Ситцпроба состоится в следующий понедельник, — сказала она. — Считая сегодняшний, у меня осталось еще пять репетиционных дней.

— Ситц Проба?

Тад поднял голову, чтобы побрить подбородок.

— Ситцпроба. Это первый раз, когда певцы и оркестр по-настоящему собираются вместе. Ни костюмов, ни реквизита. Убрано всё, кроме музыки. Ты сидишь и поешь. — Оливия посмотрела в точку над зеркалом, больше не видя его, погруженная в свои мысли. — Чистая репетиция. Инструменты, голоса. Бывают волшебные моменты, когда музыка становится превыше всего.

Тад думал о тех мгновениях, когда уже не слышал рева толпы. Был только он, поле