Наследники. Выжить в Академии - Екатерина Шельм

Я отнесла инвентарь обратно Зурге, и, нервно оглядываясь на шаги в коридорах, пошла в свой зельеварский скворечник. Времени на зелья нужно было много, особенно в том графике и в тех количествах, в которых я их варила.

Добытые куски панциря крикуна упрощали мне некоторые рецепты, но нужно было заново перепроверить, всего ли мне хватит с учётом того, что сможет прислать папа через Ящик.

Занятая этими мыслями, я дёрнула дверь моего кабинета, но та не поддалась. Недоумённо подёргав ещё пару раз, я замерла в растерянности, и тут дверь распахнулась.

Дейвон кивнул мне и пошёл к окну. Там стоял стул, на котором он, видимо, только что совершал какие-то манипуляции. Принцу пришлось нагнуться, чтобы пройти под пучками трав. Напротив окна от стены до стены я натянула помпезный золочёный шнур, варварски оторванный от гобелена, изображавшего какую-то битву. Раз это сокровище оставили бесславно гнить в куче мусора, я решила, что академия не обеднеет, если я его распотрошу. На шнуре я развесила сушиться пучками травы, собранные в горах и пока что не попавшие в котлы. Ещё куски панциря крикуна с холщевыми пакетиками под каждым, чтобы любая крупинка и пылинка драгоценного ингредиента не затерялась на полу. Между ними висели листы с рецептами, выдранными из учебников, которые пока что были мне не нужны, но которые я хотела держать перед глазами. После я собиралась вклеить их обратно магией, так что библиотечный вандализм был не таким уж страшным преступлением. Но нельзя было отрицать — пустынный, заваленный хламом кабинет шаг за шагом превращался в настоящую зельеварскую лабораторию.

— Что ты тут делаешь? — спросила я Дейвона, когда он встал на стул.

— А на что это похоже? — принц чертил какое-то магическое плетение на стеклах.

— Зачаровываешь окна?

— Какой смысл запирать двери, если любой второкурсник может бросить сюда что-нибудь через окно?

— А двери значит, ты зачаровал уже? Здорово, спасибо.

— Вон там контуры, оставь отпечаток крови и будешь вхожа. И я тебя очень прошу, не пускай сюда кого ни попадя или все мои труды пойдут прахом. — Он дочертил линию, рисунок на стеклах — сложный ромб с множеством формул и засечек — вспыхнул и погас. — Ну вот, — Дейвон спрыгнул со стула и отряхнул руки. — Теперь стекла даже драргов огонь или кислота не пробьет. Правда, через неделю придется обновлять.

— Спасибо. Ты очень заботлив.

— Не льсти себе, я твой командир и сохранять тебе жизнь входит в мои обязанности. — Дейвон хмуро поправил китель и застегнул пуговку на воротнике, которую, видимо, легкомысленно ослабил, пока работал.

— Да, сэр. — Я отошла к котлам и стала открывать их и растапливать тепловые брикеты.

— Во сколько планируешь закончить?

С тяжелым вздохом осмотрела фронт работ. Котлы ждали каждый своего этапа зельеварения и только некоторые из них были завершающие. Над зельем стойкости, например, мне предстояло ежедневно корпеть еще неделю, а после настаивать еще три.

— Наверное… часа в два, может быть в три.

— В два ночи?

Я пожала плечами.

— Если начну доделывать исцеляющее и жгучку, то не смогу отойти от них следующие шесть часов. Там манипуляции сначала каждый час, потом полчаса, потом двадцать минут и так до минуты. А мне очень нужна жгучка и исцеляющее. А ведь их еще настаивать, между прочим. Так что да, в два часа, может в три. А что? Провожать меня планируешь?

— Это так удивительно? — Дейвон подошел к столу, понюхал пар, начавший подниматься от котла, скривился и попятился. — Боги, что за вонь?

— Жгучка. Да, запах немного специфический, но привыкаешь. — Я спокойно помешала в котле специальным зельеварским половником. Слава богам, этот инструмент нашелся в кладовых академии, ведь обычные деревянные или металлические инструменты даже недоготовленная жучка плавила за секунды. — Это водянка так пахнет, но без нее никак. Ты бы зелье от облысения понюхал, вот там такой аромат...

— Да-да, избавь меня, пожалуйста, от подробностей и накрой эту дрянь!

Я послушно вернула крышку на котел.

— Надо же, какой вы нежный, принц Дейвон.

— У меня тонкий слух, вкус и обоняние, принцесса Фиона. Разве может быть иначе у Церингера?

— Но ты ведь не Церингер, — я закатила глаза и стала раскладывать ингредиенты.

— Не по крови, но по духу! — пафосно заявил Дейвон, а я прищурилась. Подняла бровь.

Сводный братец процитировал старые пропагандистские заголовки столичных газет. Когда Фридрих усыновил Дейвона, все писаки стали поливать общественность уверениями, что Дейвон гораздо ближе к Церингерам по своей стати и сути чем даже к родному семейству генерала Хангера. И что царская фамилия приобрела в нем наилучшего наследника, из всех возможных.

— Надо же, старые тезисы всё еще в ходу? — уточнила я.

Дейвон недовольно скривился.

— Разве можно их забыть. Они такие… — он презрительно скривил губы. — Воодушевляющие.

— Как твоя мама?

— Всё так же. В ссылке в Розинге, развлекается полетами, играет в карты с местными помещиками.

— Фридрих так и не разрешил ей вернуться в столицу?

— Нет, конечно. Лишние напоминания, что я не был рожден Церингером нам ни к чему.

— Ясно. У вас, кажется, в столице был дом, на Высокой набережной?

— Он был хорош для сына генерала, но не для Церингера.

— Ясно, — Я опустила глаза. Дейвон стал наследником не по своей воле, иногда я об этом забывала. Фридрих назначил его наследником по праву, а его мать сослал в родовое имение Хангеров. В двенадцать Дейвон разом лишился не только отца, но и матери. Спорить с королем она не могла, виделась с сыном редко по монаршей милости, и чем старше становился Дейвон, тем реже эта милость им позволялась.

— Тебе никогда не хотелось послать его в Искажения и вернуться к матери?

Дейвон с непроницаемым лицом смотрел в окно несколько томительных секунд. Повернулся, нахмурился.

— Нет. Ведь я в отличие от многих, понимаю, что такое долг и способен пожертвовать своими интересами ради общего блага.

Доверительная атмосфера беседы рассеялась, как пар над неосторожно открытым котлом.

— В отличие от многих, ты, конечно, сама добродетель. А превращение собственных чаяний в мифическое общее благо, уверена, помогает тебе крепко спать по ночам.

— Увы, выспаться я не могу, ведь в академии появилась ты! — бросил он.

— Спи на здоровье, я не просила меня охранять.

— А стоило бы. Думаешь, никто не захочет попытать счастья, когда ты одна заблудишься в ночных коридорах?

— Попытать счастья, в каком смысле? — я изобразила дурочку и похлопала ресницами.

— Приду за тобой в два и будь любезна всё к этому времени успеть.

— В три,