Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

— Получается, что она тебя ждала, — иронично дёргает бровью Изи.

Видар усмехается, и только спустя ещё несколько секунд осознаёт, что перед ним стоит Файялл – его старый добрый, но значительно обросший Файялл.

— Я вас всех самолично подстригу, — протягивает Видар, а затем отталкивается от стены и раскрывает объятия для старого друга.

— Тогда тебя придётся покрасить, — Фай обнимает его в ответ, а затем треплет по голове. — Зачем это? — он отходит на шаг, внимательно вглядываясь в васильковые радужки короля.

— Лечусь, — коротко отвечает Видар, улавливая, как Паскаль посылает странный взгляд Изи, а та лишь отрицательно кивает.

— Вы чего устроили? — разъярённый шёпот и закрывающиеся двери покоев, оповещают о появлении Рави. — С ума что ли все сошли?

— Это ты нам расскажи, что ты сделала с ней? — в тон ей отвечает Видар.

— Я влила в неё зелье познания, чтобы все её воспоминания-приступы усвоились мозгом, пока она спит. Думала, что это поможет простимулировать память! Но вместо этого она теперь всё знает, будто ей просто рассказали историю, но не помнит её. Не смотри на меня так, Круэлла, ты почти без ног был, а я быстрее восстановила силы. Кто знал, что твой амбал решит ворваться к ней с цветами?

— Ты могла нам сказать? — Видар напрочь игнорирует странное прозвище.

— Да как-то времени не нашлось, знаешь ли! Я с другого конца Пятой Тэрры неслась на её крик! Если бы вы всё испортили – она бы до сих пор думала, что ловит приход! А ты?! — она сверкает глазами в сторону Файялла. — В твоей груде мышц существуют мозги?!

— Как я её обожаю, — шепчет Паскаль, улыбаясь уголками губ.

— Я хотел всего лишь цветы на тумбочку поставить, даже не думал будить – она сама, — Фай опасливо пожимает плечами.

— Несвятая простота! — фыркает блондинка, скрещивая руки на груди.

— Подожди, получается, Эффи всё знает? — с нажимом спрашивает Кас.

— Да, — Рави подкусывает губу. — Проблема отсутствия её памяти в самой Эсфирь.

— Это как? — Себастьян прочищает горло, прежде чем спросить.

— Умопомрачительно, судя по всему, — не сдерживается Видар.

— Заткнись, — Кас посылает ему гневный взгляд.

­— Не удостою тебя такой радости, — отбивается Кровавый Король.

— Скорее всего, от всех потрясений… — Равелия набирает в грудь побольше воздуха. — Её мозг пострадал настолько, что чувственную память вернуть невозможно. Я сделала всё, что смогла.

Все резко смотрят на Видара. От его хриплого пустого смеха по коже ползут мурашки.

14

«Какая же ты красивая…»

Это единственная мысль, что разъедает его мозг, окисляя нейронные связи. Облегающее чёрное платье – убивало Видара своей простотой и отсутствием места для фантазий. Оно, словно вторая кожа, струилось по изгибам Эсфирь, слабо мерцая россыпью камней в искусственном свете Замка Льда.

Стоило ведьме войти в гостиную залу, Видар сразу забыл, что за книгу держал в руках и что там хотел так скрупулёзно отыскать. Пергамент обжёг подушечки пальцев, заставив взгляд спрятаться за густыми ресницами. Как хорошо, что она по большей части его не замечала. Вернее сказать, она старалась никого не замечать.

На протяжении недели он наблюдал за ней издалека, боясь быть пойманным самым унизительным способом. Со всей сосредоточенностью смотрел, как она заново привыкает к тому месту, что когда-то очень давно являлось отчим домом; как медленными шажками, словно наощупь в темноте, пытается вернуть собственную магию в стабильное состояние; как она искренне старается почувствовать хотя бы каплю из того, что чувствовала раньше.

— Я не помешаю тебе?

От невинного вопроса у Видара перехватывает дыхание.

— Всем надоело с тобой возиться? — он самодовольно дёргает бровью, отвешивая себе мысленный подзатыльник.

— Пришла твоя очередь, — раздражённо закатывает глаза Эсфирь.

Она проходит в гостиную, грациозно занимает кресло напротив него и демонстративно вытаскивает из огромного шкафа первую попавшуюся книгу. Обложка детской сказки иронично переливается под её пальцами, отчего Видар усмехается.

Пусть они по большей части грубили и подначивали друг друга, но их общение всегда доставляло ведьме необъяснимое удовольствие. Эффи понимала, что колкими словами и напускным безразличием Видар защищает себя. Ей было трудно представить, что он пережил, но даже круглая идиотка поняла бы: ему физически больно чуть ли не каждый момент существования. Находиться поодаль от него ведьма не могла. Она хотела прочувствовать каждое воспоминание, связанное с ним, искренне желала помнить чувства от их первой встречи, при первом ударе плети, когда она осознала родство душ и… когда поняла, что намеренна поддерживать каждое решение короля.

Эмоции не отзывались. Сухие фрагменты памяти заставляли чувствовать стыд. Эсфирь не знала, что хуже: не помнить совсем или знать обо всём, но не чувствовать ничего.

— Надеюсь, это не энциклопедический словарь колких слов и острот? — от её едкости стены гостиной начинают дрожать.

Видар дёргает уголками губ, скрывая улыбку.

— Стараюсь держать марку, — отвечает в тон ей. — Ты, например, знала, что можно сказать «отвали» сто двадцатью разными способами?

— Серьёзно?

— Конечно, вот тебе один из них: беседа с тобой у меня не значится в расписании.

— Какая жалость! — Эсфирь театрально переворачивает страничку книги.

Тишина падает на плечи тяжёлым грузом. Видар украдкой поглядывает в сторону ведьмы: она делает вид, что поглощена сказкой о сиренах и, кажется, так сильно, что не собирается уходить. Хочется закрыться чернотой душ от неё, сбежать, спрятаться, как последний трус. Но он терпеливо, как верный пёс, ждёт. Ждёт взгляда, ждёт поворота головы, мимолётной улыбки, ждёт, когда она всё-таки вспомнит.

Пустое ожидание убивает его. Раскурочивает сердце, выворачивает изрезанной мякотью наизнанку. Если бы она только знала, насколько он принадлежит ей. Целиком и полностью.

— Ты всё ещё здесь, — Видар переворачивает страничку, не опустив на неё взгляда.

По коже Эсфирь бегут мурашки. Фрагмент из прошлого делает безжалостный надрез в области отсутствующего сердца. Король уже вёл себя так. Немыслимо давно.

— Должно быть, мешаю тебе читать?

Эсфирь до жжения под веками хочется показать ему: она знает о том дне в библиотеке, знает, что они говорили друг другу и знает, что она одарила его Ведьминой защитой.

Только Видар в могиле видел её знание.

— Ты хотела что-то