Бумажные сердца - Клэр Контрерас

видел ее работы бесчисленное количество раз, я предложил свою помощь в организации мероприятия и сопровождении ее. По сути, я заставил ее пригласить меня, и я был невероятно счастлив, что она согласилась. Я уже давно пишу о своей личной жизни и не уверен, заметили вы или нет, но я уже некоторое время встречаюсь с одним и тем же человеком.

Знаю, что говорил, что никто не сможет развлечь меня так, как это делает моя четырехлетняя дочка, но если бы мне пришлось выбирать кого-то для этой роли, то выбрал бы именно ее. Она добрая, красивая и талантливая, как никто другой из тех, кого я знаю. Если вы будете в городе на этой неделе, настоятельно рекомендую сходить на выставку Мии Беннетт в Метрополитен-музей. Она называется «Пока вы не посмотрели» и просто ошеломляет. Клянусь, что после этой выставки вы забудете о своем телефоне как минимум на несколько часов. Я и сегодня, спустя время, думаю о ней.

Мой отзыв о Метрополитен-музее: Обязательно к посещению.

Мой отзыв о выставке «Пока вы не посмотрели»: Захватывает дух.

Вопрос недели от @Livlovesbooks: Вы перестанете следовать за мечтой под угрозой финансовой безопасности или продолжите следовать за ней, как Дон Кихот, независимо от того, сколько вам лет?

Ответ: В частности, для своей мечты я смог найти баланс. Хотелось бы, чтобы так было и со всеми остальными. Всегда можно найти выход.

Глава 32

Мия

Он вызвал во мне, возможно, самую большую волну гнева в истории существования этого чувства. Я хотела злиться на то, что он нарушил правила и использовал мое имя, но в этой колонке было столько гордости, что я не могла заставить себя быть (законченной) сукой. Я поворчала, но потом поблагодарила его. Он выслушал меня, а потом рассмеялся. Я любила его. В тот момент я поняла, что, вполне возможно, буду любить его вечность, а может, и дольше, но все это не изменило того факта, что когда мой новый босс, Жизель, позвонила и попросила вернуться в Калифорнию, чтобы приступить к работе на неделю раньше, я согласилась. Я до сих пор не сказала ему об этом. Я не могла заставить себя сделать это, хотя знала, что должна.

Все усложнялось тем, что это была запретная тема в наших отношениях, мы не говорили об этом с тех пор, как вернулись из Санта-Барбары. Будто одно упоминание об этом могло вырвать нас из облака блаженства, на котором мы плыли. Однако я должна была согласиться на эту работу. Без вариантов. Либо соглашаться, либо прожить остаток жизни, размышляя о том, что могло бы быть, и корить себя за то, что не согласилась. Это была работа моей мечты. Мне приходилось постоянно напоминать себе об этом. Работа моей мечты! Но чем больше я напоминала себе об этом, тем больше задавалась вопросом: это была мечта, которую я уже переросла? Никогда не узнаю об этом, пока не соглашусь.

Чувство вины прошло, когда я поговорила с Робом, и он сказал, что у других претендентов было больше опыта, чем у меня, в этой области, но все же работу предложили мне. Чувство «правильный ли я сделала выбор?» вернулось только через несколько дней, когда я лежала в объятиях Дженсена, читавшего мне выдержки из своей книги.

— Он сомневался во многих вещах, но в ней — никогда. Она построила дом в его сердце, и он не мог избавиться от того, что она оставила после себя. Он хотел пойти за ней, умолять ее остаться с ним, ради него, но ему было страшно. Он отпустил ее не потому, что слишком любил, чтобы просить остаться, а потому, что не мог вынести, если она скажет, что не хочет.

Я ждала, пока не убедилась, что он закончил читать. Пока не убедилась, что мое сердце не вспыхнет в тот момент, когда наши глаза встретятся. Затем, колеблясь, я посмотрела на него. Я ожидала увидеть в его глазах ту интенсивность, которая появилась в последнее время, но серые глаза были лишены уверенности и наполнены таким же трепетом, какой испытывала я. Он знал, что я уезжаю навсегда? Читал ли он сейчас мои мысли так, как раньше? Неужели он ожидал, что я скажу ему, что он должен был попросить ее остаться, зная, что она ушла бы, даже если бы он это сделал?

Вместо того чтобы заговорить, я накрыла его руку своей и поднесла к своим губам. Волна страстного желания захлестнула меня, когда мы посмотрели друг на друга, и я прижалась губами к незаконченной татуировке бесконечности на его запястье, а затем к большому перышку, украшавшему внутреннюю сторону его предплечья. Я осторожно опустила его руку, когда услышала, как он резко втянул воздух.

— Не уверена, кто из них более отстойный, — прошептала я, когда он наклонился ближе ко мне.

— Я еще не дошел до самой отстойной части, — прошептал он так же тихо, его глаза скользили по моим чертам, а руки по моему торсу и забирались под футболку, в которой я спала.

— Я буду первой, кто прочтет ее, когда она будет закончена? — спросила я.

— Ты все еще будешь здесь?

Я отвела взгляд от его лица.

— Не хочу говорить об этом.

— Я тоже, — сказал он.

Затем его губы прижались к моим, и у меня не осталось ни одной связной мысли. Мы потерялись в этом поцелуе, словно тайные любовники, а когда мы оторвались друг от друга, я попросила его почитать мне еще что-нибудь. Так мы провели большую часть ночи, переплетя ноги и сплетя языки. Я покидала его постель только для того, чтобы сходить к себе домой, и даже в такие ночи он каким-то образом оказывался там, не желая отпускать меня ни на секунду. В среду я закончила съемки для Newsweek, и меня ждали в Нью-Йорке только в апреле следующего года, на презентации специального выпуска. Фрэн пообещала мне найти работу, если захочу, и я поблагодарила ее. Как и Милли, она не одобряла мою работу в журнале в Лос-Анджелесе.

— Не думаю, что там твое место, — сказала она за обедом.

Мы встретились с Милли в крошечной закусочной, так как все остальные были заняты.

— Я хотела этого всю жизнь, — сказала я. — Не знаю, как можно не воспользоваться этой возможностью.

— Если решишь вернуться, знай, что для тебя всегда найдется место, где бы я ни работала, — сказала Фрэн.

— И ты знаешь, что я могу устроить тебя