Бумажные сердца - Клэр Контрерас

Пожилая женщина с пыльно-седыми волосами и тонкими вишнево-красными губами позвала меня в свой кабинет. Мы официально представились. Ее звали Кэрол, она была ассистентом главного куратора выставки. Я была Мией, маленькой девушкой с большими мечтами. Мы поговорили об искусстве и фотографии, я рассказала ей о том, как представляю свою работу. После долгого разговора мы обо всем договорились, и я ушла, чувствуя себя намного увереннее, чем когда-либо за долгое время.

Единственное, что не изменилось, — мне нужно было возвращаться домой, а я все еще не сказала об этом Дженсену. Я продолжала тренировать речь перед каждым зеркалом, к которому подходила. Я просто говорила, что мне было приятно провести время вместе, но моя жизнь связана с Калифорнией. Там была моя семья, новая работа, там было мое будущее. Я не планировала будущее в другом месте. Он должен понять. Но каждый раз, когда я видела его, буксовала.

* * *

— Нам нужно поговорить, — сказала я, как только зашла в дом Дженсена пару дней спустя.

Он стоял у лестницы с пылесосом в руке и резко поднял голову, когда услышал мой голос. Он выглядел по-домашнему в серых спортивных штанах. Прислонив пылесос к стене, он подошел и приветствовал меня крепкими объятиями, прижав мое лицо к своей груди, прежде чем отпустить меня и страстно поцеловать.

— Вот теперь мы можем поговорить, — сказал он, когда у меня перехватило дыхание.

Он потянул меня в сторону гостиной и встал передо мной.

— Скоро я должна уехать, — сказала я. Сорви пластырь. Он посмотрел на меня пустым взглядом, ожидая продолжения. — Мой босс из People звонила и просила приступить к работе пораньше.

Он ничем не выдал себя, кроме того, что у него дрогнула челюсть.

— Когда?

— Через несколько дней.

— Когда ты узнала об этом?

Я на мгновение закрыла глаза и выдохнула.

— Пару дней назад.

— И ты ничего не сказала? — спросил он, его голос стал немного громче.

Я посмотрела на свои ноги, на расстояние между нами.

— Я не знала как.

— Когда тебе нужно быть там?

— Я начинаю на следующей неделе.

Он позволил мне увидеть бурю, бушующую в его глазах, прежде чем отвести от меня взгляд.

— Ладно. Ну, мы что-нибудь придумаем, верно? Я могу приехать к тебе. — Он сделал паузу, чтобы вздохнуть. — Я посмотрю, когда смогу выбраться к тебе, а ты сможешь приезжать сюда.

— Дженсен, — сказала я, прерывая его расчеты. Я проделала их уже миллион раз и все время приходила к одному и тому же выводу — это невозможно. — Мы не можем. Ты знаешь, что не можем. Что нам делать? Поддерживать отношения, основанные на скайпе и визитах раз в месяц?

Он стиснул зубы, его челюсть дергалась.

— И это все? Я позволил тебе вернуться в мою жизнь, в жизнь Оливии, а ты собираешься уйти от меня... от нас, вот так просто?

— Бл*дь, — выдохнула я, когда слезы полились по моим щекам. — Не делай этого. Не впутывай ее в это.

— Я должен, Мия, потому что, как только ты уедешь, я останусь один на один с ее вопросами. Ты отправишься домой и будешь жить своей жизнью. А мне придется остаться здесь, и память о тебе будет витать в моем доме, словно чертов призрак.

Я открыла рот, но закрыла его, когда из него вырвался всхлип. Когда я заговорила, слова с трудом пробивались сквозь пересохшее горло и звучали хрипло.

— Я тоже этого не хочу.

— Тогда не уезжай. Не уезжай. Что тебе нужно? Работа? Я найду тебе работу. Семья? — спросил он, делая шаг вперед и обхватывая мое запястье рукой. — Я дам тебе и это. Здесь у нас может быть семья. Я дам тебе все, Мия.

Его голос смягчился, мои глаза наполнились слезами.

— Я... не могу не уехать, — прошептала я.

Его взгляд стал жестче, словно это должно было заставить меня подчиниться. Как будто времени, которое мы провели вместе, было достаточно, чтобы стереть из моей жизни родословную. Я не могла этого сделать. Я не могла остаться. Затем он наклонился и поцеловал меня — яростным, неистовым поцелуем, заставившим меня откинуться на спинку дивана. В этом поцелуе выплеснулась вся сдерживаемая потребность, которую я испытывала. Я дергала его за волосы, пока он стаскивал с меня рубашку. Мы срывали одежду друг с друга быстро, жестоко, не желая больше ждать ни секунды без контакта.

Он резко развернул меня, прижался грудью к моей спине, а членом — к моей попке. Приблизив губы к моему уху, он опустил руки мне между ног, чтобы раздвинуть их пошире. Я застонала, когда он сжал мою грудь и укусил за плечо.

— Ты не можешь уйти, — сказал он низким хриплым голосом, когда еще больше раздвинул мои ноги ладонями и расположил свой член у меня между ног. — Ты должна остаться здесь, — добавил он со стоном, входя в меня.

Я ахнула.

— Я не могу.

— Хотя бы попробуй, — сказал он, делая длинные и медленные движения. — Ты не можешь наказывать меня за прошлое, — он сделал паузу, тяжело дыша, когда вышел и снова вошел сильнее. Я вскрикнула. — Как делала раньше. — Он снова замолчал. — Я чертовски сильно изменился.

Он снова укусил меня за плечо, и я почувствовала, как все внутри меня начало вибрировать — от сердцевины до кончиков пальцев ног. Он входил и выходил, входил и выходил, медленно, глубоко, и я чувствовала его повсюду. Мои глаза закатились, и я выкрикнула его имя. Он вошел в меня еще несколько раз.

— Я. — Толчок. — Люблю. — Толчок. — Тебя. — Толчок.

И я почувствовала, как он излился внутри меня.

Когда мы восстановили дыхание и он полностью вышел из меня, мое тело покачнулось, и я откинулась на спинку дивана. Я почувствовала себя удовлетворенной и опустошенной. Он провел рукой у меня между ног и переключил внимание на себя. Я повернулась к нему лицом. Мы были полностью обнажены. Полностью обнаженные друг перед другом. Он снова приблизился ко мне и наклонился для поцелуя.

— Я люблю тебя, — сказал он, прижимаясь к моим губам.

Я чувствовала себя дикой и запыхавшейся, поэтому отстранилась, убрав руки с его узкой талии. Расстояние между нами никак не успокаивало мое неровно бьющееся сердце и пульс, молнией проносящийся по кровеносной системе. Мои глаза были широко раскрыты. Его взгляд был серьезен. Он сделал еще один шаг вперед, пока моя спина снова не уперлась в диван.

— Дженс... — только и успела вымолвить я, прежде чем его рот снова оказался