Бумажные сердца - Клэр Контрерас

— Извини, у меня нет домработницы, которая бы поддерживала порядок, — сказал он, ухмыляясь, словно идиот, а затем рассмеялся, увернувшись от расчески, которую я в него бросила.

— У меня не было домработницы с тех пор, как я переехала из родительского дома. Научись убирать за собой!

Он подошел и обнял меня сзади, поцеловав в шею, глядя на наше отражение в зеркале.

— Да, мэм. Ты в этом собираешься идти?

Я вздохнула.

— Да. Я хорошо выгляжу?

— Ты прекрасно выглядишь. — Он провел руками по моим бокам. — Я должен держать руки при себе сегодня вечером?

Я схватила его за руки, когда он накрыл ими мою грудь, и оттолкнула его.

— Да.

Его лицо вытянулось.

— Но я ведь твой спутник.

— Я не говорила, что ты мой спутник, — ответила я, смеясь, когда он прищурился, глядя на меня.

— Это неписаное правило.

— Существуют правила, которые распространяются на людей, с которыми ты трахаешься?

Я вернулась в ванную, чтобы нанести помаду, он последовал за мной, следя за каждым моим движением.

— Не могу дождаться, когда слижу это с твоих губ, — сказал он со стоном, снова обнимая меня.

Я отмахнулась от него, потому что из-за его слов в моем животе запорхали бабочки, и я почувствовала, как мое тело запульсировало от всех его обещаний.

— Перестань прикасаться ко мне. Ты отвлекаешь. Иди одевайся, пока я не ушла без тебя.

— Ты не можешь этого сделать.

— Это неписаное правило.

Он долго смотрел на меня, изучая в зеркале.

— Я буду готов через пять минут.

Пока он одевался, я собрала игрушки Оливии. Я была внизу, пила воду через соломинку, когда услышала звук его шагов, и чуть не поперхнулась, когда он появился передо мной в темном костюме поверх белой рубашки и темном галстуке-бабочке в тон.

— Ты хорош в приведении себя в порядок, — прохрипела я.

Он улыбнулся, проведя рукой по мокрым волосам.

— Ты готова?

— Я нервничаю.

— Почему? Твои фотографии потрясающие. — Он подошел и взял мою руку, поднял ее и поцеловал точку с запятой, вытатуированные у меня на запястье. — И я не просто так это говорю.

Я кивнула и вздохнула.

— Я все еще нервничаю.

Он засмеялся и вывел меня из дома. Мои родители и Роб уже были в галерее, когда мы приехали, а Эстель, чей рейс задержали, бежала ко мне.

— Боже. У меня получилось, — сказала она, заключив меня в объятия. — Спасибо, что оставила ключ у портье. Я буквально за две минуты приняла душ и оделась так быстро, как только смогла.

— Не могу поверить, что ты здесь.

— А я не могу поверить, что ты не можешь в это поверить.

Мы рассмеялись, когда она отпустила меня и обняла Дженсена.

— Оливер прислал кое-что для Оливии. Напомни, чтобы я передала это тебе.

Я сделала глубокий вдох и вошла в здание вместе со всеми. Милли догнала нас как раз в тот момент, когда мы дошли до зоны, где были выставлены мои фотографии.

— Боже. Я только что видела их, Мип. Я плакала. Я серьезно плакала, — сказала она, обнимая меня. — Это так грандиозно.

Я поговорила с ней немного и замерла на месте, когда вошла в зал. От того, как они приглушили свет в помещении и расставили холсты так, чтобы можно было разглядеть их со всех сторон комнаты, у меня перехватило дыхание. Здесь было представлено множество картин как начинающих, так и известных художников, и я мысленно пометила, что обязательно рассмотрю их все до конца вечера. Ноги сами повели меня к первой картине. Я услышала, как мама ахнула рядом со мной, а папа спросил:

— Это твоя работа?

Словно это было самое невероятное из того, что я когда-либо делала. Работа называлась «Текущие события, рассказанные Дереком», и на ней был изображен мужчина в рваной серой рубашке с дредами, оживленно жестикулирующий, пока говорил.

Я улыбнулась.

— Ты просила его позировать для фотографии? — спросил Роб.

Я покачала головой.

— Я просто делала снимки, — сказала я, и мой взгляд упал на черные мешки для мусора, наполненные его вещами, которые контрастировали с белизной поезда. — В качестве компенсации я подарила ему новую одежду и подарочные карты на еду.

Дженсен обхватил мою руку своей. Я знала, что это его рука, по размеру и мягкости ладоней, а также по тому, как его длинные пальцы переплетались с моими. Мы перешли к следующей фотографии. Она называлась «Малыш, не плачь, мир наполнен слезами».

— Это мать-одиночка, — объяснила я, глядя на плачущую женщину, прижавшуюся лбом к ребенку, пока они стояли на улице на оживленном тротуаре и ждали, когда утихнет дождь.

До тех пор, пока не обернулась, я не осознавала, что собрала небольшую аудиторию. Я перешла к следующей фотографии, объясняя задумку, затем к следующей, пока не дошла до последней, моей любимой. Посреди комнаты было выставлено полотно размером больше, чем в натуральную величину. На нем был изображен мужчина в дорогом костюме, держащий в одной руке портфель, а в другой — мобильный телефон. Рядом с ним был мужчина в потрепанной одежде, державший в одной руке желтый пластиковый пакет, а в другой — стаканчик с мелочью. Они оба отдалялись от камеры, и Эмпайр-Стейт-билдинг служил четкой границей между ними.

У меня не нашлось слов или объяснений для этого фрагмента. Это была единственная безымянная фотография. Убедительный образ говорил о том, чего не передать словами. Здесь была показана надежда и ее потеря. Сила и то, насколько она была недосягаема для некоторых. На фотографии были четко видны различия между нами, жителями города, известного своими возможностями, и то, что не всем повезло их получить. И в конечном счете я надеялась, что на ней мне удалось отобразить: Ты чего-то хочешь? Иди и получи это. У тебя есть сила стать, кем захочешь. Не имеет значения, кто ты и откуда родом. У тебя есть сила. Так иди, будь!

По выражению глаз Дженсена, когда он смотрел на фотографию, я поняла, что он все понял. Я ушла оттуда с чувством выполненного долга, потому что мне удалось запечатлеть подобное выражение на лице хотя бы одного человека.

Колонка с Дженсеном

Я пришел к выводу, что мне больше всего нравится в людях то, что даже те, кого, как тебе кажется, ты знаешь лучше всех, иногда могут тебя удивить. Прошедшие выходные стали тому доказательством. Я пошел в Метрополитен-музей на фотовыставку, которая там как раз сейчас проходит, чтобы поддержать человека, которым безумно восхищаюсь (как говорят некоторые). Думая, что знаю, что меня там ждет, поскольку я