Бумажные сердца - Клэр Контрерас

Поскольку я чувствовала, что расплачусь, то промолчала. Просто кивнула и моргнула от искренности в его глазах. Мне хотелось крикнуть: «Я скоро уеду, помнишь?!»

Но я сдержалась.

— Ты не против? — спросил он, ткнувшись своим носом в мой.

Я кивнула.

— Хорошо, потому что я бы все равно выследил тебя и появился.

Это вызвало у меня смех. Он с неподдельным интересом слушал мой рассказ об этих фотографиях и о том, как я рада, что люди наконец-то увидят мои работы, а затем помог мне озаглавить каждую из них на основе описаний, поскольку я отказалась показывать ему фотографии. Я не хотела, чтобы он видел их до выставки. Мы проговорили до наступления сумерек, и я решила, что мне пора уходить.

Даже после всех отказов он пытался подкупить меня своими умелыми пальцами и языком, но легкая неуверенность не давала мне покоя, и я решила, что мне нужно домой. Он проводил меня до выхода и прижался губами к моим в поцелуе, который я ощутила до самых пальцев ног.

— Ты же не собираешься подкупать меня, чтобы я осталась? — Прошептала я ему в губы.

Он улыбнулся.

— Не сегодня, но когда-нибудь.

Глава 30

Мия

Длиннобородый Дэвис, байкер из фотостудии, в итоге доставил мне холсты. Роб и Дженсен помогали расставлять их, как я указывала, ворча, когда устанавливали их вкривь и вкось.

— Помни, нам за это не платят, — напомнил мне мой брат.

— Я буду вспоминать этот момент, когда начну получать деньги за то, что мои работы демонстрируются по всему миру.

Они оба были в восторге от этого. Когда холсты были расставлены, мы с Хелен, одним из кураторов, подходили к каждому из них и устанавливали рядом маленькие таблички с описанием.

Время от времени вы создаете что-то, что заставляет вас гордиться до слез, когда вы смотрите на это. Фотографии, выставленные на этих стенах, стали для меня таковыми, и реакция, которую они вызвали у всех, включая Хелен, подтвердила это. Роб, Дженсен и я встретились с моими родителями, чтобы пообедать в заведении, где, по словам Дженсена, подают лучшую мексиканскую еду в городе. Но нас больше интересовала «Маргарита», и она была очень вкусной, так что день удался. Глубокие голубые глаза моего отца были прикованы к руке Дженсена, обнимавшей меня, когда мы сидели за столом. Несмотря на его восторг по поводу Оливии, когда мы навещали его в Санта-Барбаре, он не был уверен в том, что этот татуированный писатель, разъезжающий на мотоцикле, снова ворвется в мою жизнь.

— Как обстоят дела с твоей бывшей женой? — Спросил папа, прищурившись, глядя на Дженсена, словно дикая кошка, выслеживающая свою добычу.

— Хорошо. У нас довольно скоординированный график, и мы дружны, так что все отлично.

— Насколько дружны?

От этих слов у меня внутри все перевернулось. Дженсен опустил руку с моего плеча на колени и сжал мою ладонь. Я сделала большой глоток «Маргариты», надеясь, что текила подействует быстрее.

— У нас хорошие родительские отношения. У нее серьезные отношения с другим мужчиной. — Он сделал паузу и улыбнулся, вспомнив что-то. — Они помолвлены, у него тоже есть дочь от предыдущего брака, и если вам интересно, то могу сказать, что мы очень дружны, и с моей бывшей женой, и с ее нынешним женихом — сказал он, встретив мой взгляд с улыбкой.

Я подождала, пока разговор свернет с этой темы, чтобы извиниться и пойти в уборную, а когда вернулась и уловила кое-что из того, о чем они говорили, остановилась.

Брови моего отца поднялись.

— Значит, если моя дочь забеременеет от тебя, — сказал он, сделав паузу, а затем добавив, — чего лучше бы не случилось... и после этого бросит тебя, ты будешь дружить с ее парнем?

Дженсен усмехнулся.

— Ни за что на свете.

Роб разразился смехом. Папа посмотрел на Дженсена удивленными глазами, сложив руки на груди и откинувшись в кресле.

— Пожалуйста, объясни, — сказал он, жестикулируя рукой.

— Оставь его в покое, Марк, — сказала мама.

— Позволь поговорить мужчинам, Беттина.

— Поговорите о чем-нибудь другом, например, о спорте.

— Я не смогу таким образом делиться Мией. — Это был Дженсен.

Мое сердце заколотилось в бешеном ритме где-то в грудной клетке. Я почувствовала, что у меня перехватило дыхание.

— Но ты ожидаешь, что она согласится делить тебя с другой женщиной? — Вопрос, как ни странно, исходило от Роберта.

И это было сигналом выйти из укрытия и вернуться за общий стол в свое кресло.

Сначала я бросила взгляд на Роба. Он ответно наградил меня взглядом, говорящим: «Заткнись!»

Наконец я обратилась за поддержкой к маме, но она лишь пожала плечами, отказавшись вмешиваться в происходящее.

— Она не должна делить меня ни с кем, кроме Оливии. Криста…

— Та, с кем она будет иметь дело всю оставшуюся жизнь, если останется с тобой, — закончил Роб.

Через мгновение Дженсен медленно кивнул, давая понять, что согласен. Я выдохнула, с удивлением осознав, что больше не чувствую того тяжелого груза, который часто сопровождал эту мысль.

— Мия знает, что ей не о чем беспокоиться. Я сделаю все возможное, чтобы доказать ей это, — сказал Дженсен, нащупывая под столом мою руку. — Меня беспокоит то, что Оливия привяжется к ней, а затем Мия уедет и перестанет быть частью ее жизни.

Его слова прозвучали для меня, словно гудок товарного поезда, возвещающего о прибытии, — громко, но слишком поздно. Я подняла на него хмурый взгляд. Никогда не задумывалась о том, что он размышляет об этом. Или что думает об этом Криста. Решив, что тема движется в том направлении, которое не хочу затрагивать в присутствии своей властной семьи, я прочистила горло.

— Мы можем сменить тему?

Воцарилось молчание, наполненное невысказанным любопытством, пока мой папа наконец не спросил:

— Что ты думаешь о трансфере, который совершил «Чарджерс?»

Дженсен оживленно ответил, и они продолжили разговор, но мои мысли все еще были заняты его предыдущими словами. За ужином меня одолевали заботы, которые до этого момента не мучили.

Глава 31

Мия

Мои родители остановились в отеле рядом с Метрополитен-музеем, а я — у Дженсена. Я спешно собиралась, уворачиваясь от разбросанных игрушек Оливии и стараясь не споткнуться о его кроссовки каждый раз, когда шла из комнаты в ванную.

— Дженсен! — крикнула я, переводя дыхание. — Ты можешь помочь мне убрать эти вещи?

На его лице сияла широченная улыбка, когда он поднялся по лестнице и вошел в комнату.

— Какие вещи, принцесса?

Я злобно посмотрела на него.

— Не называй